Три казни за одно убийство

С Корнеллом Вулричем (1903–1968) как создателем захватывающих дух криминальных историй можно сравнить лишь Эдгара Аллана По, хотя по количеству созданного По значительно отстает от Вулрича, признанного певца тьмы.

Фигура печальная и одинокая (он посвящал книги комнатам гостиниц и своей пишущей машинке), Вулрич — крупнейший мастер «черной» литературы всех времен. Благодаря головокружительному развитию сюжета, которое можно встретить, пожалуй, лишь у совершенно нечитаемого Гарри Стивена Килера, читатель прощает ему или пропускает незамеченными стилистические недостатки, которые уничтожили бы менее значительного писателя.

Кроме сотен рассказов, Вулрич создал такие, ставшие классическими, приключенческие повести, как «Невеста в черном» (1940, экранизирована в 1968 Франсуа Трюффо) и «Черное алиби» (1942, экранизирован а в следующем году Жаком Турнёром под названием «Человек-леопард»). Самый знаменитый фильм по его произведениям — «Окно во двор» был поставлен Альфредом Хичкоком (1954) по рассказу, написанному под псевдонимом Уильям Айриш. Экранизированы также многие другие произведения, вышедшие под тем же псевдонимом, в числе которых «Леди-призрак» (Роберт Сиодмак, 1944, через два года после выхода книги из печати) и «Срок истекает на рассвете» (режиссер Гарольд Клерман, 1946, тоже через два года после опубликования книги).

Предлагаемая повесть впервые опубликована в июле 1942 года в журнале «Черная маска» под названием «Три казни за одно убийство».

В четверть двенадцатого вечера, как издавна повелось, Гэри Северн небрежно сдернул шляпу с ближайшего к двери крюка вешалки, повернулся и, как обычно, объявил своей миленькой миниатюрной женушке:

— Смотаюсь-ка я до угла за «Геральд-Таймс». Туда-обратно, минута-другая…

— Конечно, милый, — улыбнулась она, тоже как обычно.

Открыв дверь, Гэри, однако, сам не зная почему, задержался на пороге.

— Ох, и умотался же я сегодня, — зевнул он, прикрыв рот ладонью. — Может, плюнуть на это чтиво… Не подохну же я без него. Все равно на второй странице клюну носом и захраплю.

— Конечно, дорогой, зачем тебе утомлять себя. Не ходи. Все равно ничего существенного там не вычитаешь.

— Вот-вот, — с готовностью согласился муж и совсем, было, повернул обратно, но тут же нахмурился. — Нет, нельзя. Уже при шляпе. — Он вздохнул. — Пара минут — и я дома.

И решительно шагнул за порог.

Кому судить, что имеет значение, а что нет? Кто распознает наступление решающего, поворотного момента, вычленит его в аморфном потоке времени?

Двухсекундная задержка на выходе, звучный зевок, трехцентовая газетенка, над которой вмиг задремлешь…

Гэри Северн вышел на улицу. Горожанин на минутку выскочил за газетой. Как каждый вечер тысячи других жителей мегаполиса. Завершался 181-й день года, 180 раз за этот год Гэри Северн выходил из этой же двери с этой же целью. Нет, однажды на город налетел ураган, значит, 179 раз.

Гэри дошел до угла, свернул. Еще квартал. Здесь, на тротуаре возвышалась шаткая деревянная конструкция, на которой выкладывают газеты. Бульварные издания всегда прибывают первыми, они уже здесь. Но Северн пришел за солидной газетой. Такую прессу привозят позже.

Газетчик узнает покупателей по газетам, не зная ни имен, ни иных подробностей, касающихся этих людей. Да и к чему они ему?

— Нет пока, — разводит он руками с улыбкой. — С минуты на минуту!..