Три грецких ореха

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Море большим, неуклюжим животным, безразличным ко всему, ворочалось в тесных пределах суши. Волны лоснились своей сиренево-черной поверхностью, как только что срезанная шкурка баклажана. Текучий шелк воды импульсивно колыхался, заставляя бородатого профессора то и дело впадать в дремоту, блуждать в потемках подсознания, в кривых переулках памяти с её тенями и сумраком. Возвращаясь из страны Морфея, он щурился на мягкий ультрафиолет италийского Аполлона и балканского Гелиоса, наперебой обжигавших бока небольшого острова посреди Средиземноморья.

Вдоль набережной, через весь сквер тянулась дорожка, едва присыпанная мелкими камнями и песком.

Ким был не в форме. От него несло едким ароматом перебродившей сливовой настойки. Мороженица явно не была настроена на кокетство. Чтобы отделаться от Кима, она вручила ему стакан газировки и покатила лоток прочь. Поклонившись ей в пояс, и чуть не расплескав напиток, Ким взял курс на скамейку, где в счастливом полузабытьи профессор клевал носом. Ким плюхнулся рядом.

Смеркалось. Кое-где зажглись фонари. Из радио-динамиков слышался драматичный голос фортепиано. Изредка он замолкал, прерванный новостными вставками, которые выводили отдыхающих из томного вечернего расслабления.

Были и другие звуки, множество звуков, вплетавшихся в канву фортепианного концерта. На площади захлопали крыльями голуби, которых вспугнул бойкий маленький гонщик на трехколесном велосипеде. Неподалеку всхлипывал младенец; девушка-эмо хихикала от неловкости, когда дружок с фиолетовыми волосами нашептывал ей на ухо всякие колкости, остроумные и не очень. Недалеко от берега скользила по воде лодка, шлепали весла. На мангале у дерева шипели капли луково-томатного соуса, скатываясь с кусков мяса прямо на угли. Через дорогу, в подворотне, дворник скреб метелкой асфальт, насвистывая простенькую мелодию собственного сочинения, в то время как молодая официантка вскрикивала от наслаждения, когда опытный бармен прижимал её к горячей стенке гигантской кофеварочной машины. В квартире на втором этаже терьер тонко подвывал хозяйскому мальчишке, мучавшем на балконе скрипку. На перекрестке полицейский дул в свисток, а ветер дул ему за шиворот, вздыбливая рубаху.

Профессор очнулся, взял трость, поднялся, скрипя суставами, махнул Киму рукой и пошел неспешно, вороша песок и камни, дополняя средними частотами общую звуковую картину.

Ким хотел окликнуть его, но ссохшиеся голосовые связки ушли в отпуск по состоянию здоровья и экстренного возвращение по такому случаю у них не намечалось. Хотелось курить. Запустив руку в карман пиджака, на котором была только одна пуговица в районе груди, Ким тут же забыл, зачем он это сделал, но руку из кармана вынимать было лень. Уставившись на проползавшую по колену муху, он не заметил, как пальцы сами стали что-то собирать со дна кармана. Дав им волю, Ким продолжал лениво наблюдать, как насекомое терло передние лапки и шевелило головой.

– Так ли опасно глобальное потепление, как утверждают ученые вашего исследовательского центра? – безразлично спрашивал диктор, мечтая о липовом отваре.

– По нашим прогнозам наводнения ожидаются в самое ближайшее время в различных регионах, – бодрым голосом отвечал ученый представитель.

Ким стряхнул с колена отравленную алкогольными парами муху и вынул зажатый кулак на волю, раскрыл его, поднес ладонь к самому носу, заставляя руку не дрожать, и, закатив глаза, осторожно втянул в себя запах горстки табака, скатавшегося в твердые шарики и впитавшего жизнь нестиранного вот уже месяца три пиджака.

Ким согнулся вдвое, бросив безвольно тело вниз между колен, заглянул под скамейку в поисках клочка бумаги или окурка. Под лавкой не оказалось того, что он искал. Ким, не в состоянии разогнуться, пару минут возил по песку тыльной стороной свободной от драгоценного табака ладони, опустив голову так низко, что слипшиеся в засаленные сосульки волосы стали путаться в шнурках его кроссовок. Упершись кулаком в землю, он обхватил другой рукой спинку скамейки и, пытаясь сохранить равновесие, выпрямился. С трудом поднялся на ноги и, покачиваясь, стал беспомощно озираться по сторонам. На противоположном краю лавки лежала толстая книга в твердом переплете, вполне пригодная для самозащиты или оглушения жертвы. Давно ли она лежала здесь незамеченной, или появилась мгновение назад из ничего, Кима не знал. Любая попытка сосредоточиться на какой-то мысли заставляла тысячи молотков вбивать гвозди во внутреннюю поверхность черепной коробки.

Подняв за уголок плотную обложку, Ким увидел мелкие строчки на тонких шелестящих листах, напоминавших кальку.

– Библия?

Ким закрыл книгу и с трудом прочел название:

– Энциклопедия юного изобретателя. Пойдет.