Трезвый алкоголик

– Наливай, да пей уже, – сказала раздраженным голосом, тучная женщина, продавщица забегаловки, – сидишь, уставившись на бутылку, как баран на новые ворота, убираться мне пора!

Федор хоть и услышал эти слова, пропустил их мимо ушей. К слову сидел он уже, и в самом деле уставившись на только что купленную бутылку, не менее чем полчаса. Пить он не хотел, знал, что лучше не станет, а купил выпивку, так сказать, на автомате, по привычке. Смотрел он на бутылку, и задавал себе всевозможные вопросы о своей жизни. Всё пытался найти, что то светлое, доброе, хорошее. Но ничего выдающегося никак не вспоминалось. Потом Федор успокаивал себя мыслью о том, что он человек рабочий, хоть и выпивает довольно часто, но ведь всё равно, работает исправно, запоев не допускает, с положенными обязанностями справляется с легкостью. Живет тихо, мирно, спокойно. Эта мысль его успокаивала на какое то время, но позже его посещала другая, более глубокая, мысль из глубины всего естества. Крик голодной души, просящей о духовной пище, просящей о чем-то новом, свежем. Хотелось чего-то высокого и чистого, но Федор никак не мог понять, чего именно, и что именно ему делать.

Жил и работал он и действительно, как среднестатистический человек. Спокойный, даже иногда добрый. Жил себе и жил, в квартире, доставшейся от родителей, был холост, тридцати лет от роду. Обычный человек, как может показаться со стороны. Но в душе его, иной раз, закипали не шуточные страсти, стремления и желания к неизведанным далям, к заоблачным высотам и к уголкам мира сего. Хотелось что-то сотворить, придумать, создать, изобрести, написать, нарисовать, сочинить, изобразить. Но Федор всё никак не знал и не понимал с чего начать, и всё откладывал на завтра, ну а сегодня можно немного и выпить, так сказать для успокоения души. Пил он обычно в компании собутыльников, но и часто бывало, что и один. В самый пик веселья, ему бывало очень весело, ну а через какое то время очень грустно и одиноко.

И вот именно в эту минуту, после слов продавщицы, его буквально поразило электрическим разрядом, который пронзил на мгновенье каждый нерв его уставшего тело, и отражаясь ярким эхом, породил в голове ясную и четкую мысль. Разумную мысль о том, что больше нельзя так жить, больше нельзя пить. Всё, решено!

Федор встал из-за стола, и уверенным шагом направился в сторону выхода.

– Эй, далеко собрался? – послышался уже знакомый голос продавщицы, – Мы закрываемся! Или забирай бутылку с собой, или я всё выкину!

Федор замешкался на секунду, но, даже не обернувшись, вышел на улицу.

Уже светало. Горизонт заливался бледным заревом, отражаясь на чистом небе первыми солнечными лучами. На душе становилось легко. Спал он весь день, до самого вечера.

Время шло. Дни сливались в недели, недели в месяца. Федор уже привык к своей новой, чистой жизни. Мысли в голове становились всё светлей, сознание всё чаще начало замечать и чувствовать вещи, которые раньше не замечало. На работе всё складывалось отлично. Федор даже начал изучать книги, для еще большего познания своей профессии и специальности. Если раньше он был обычным слесарем, теперь же его всё чаще воспринимали как бригадира. И всё у него получалось четко и слаженно. Остальные рабочие, да и начальство начало уважать и ценить Федора. И не редко бывали случаи, когда к нему подходили за советами по работе, и всегда у него на всё был свой грамотный ответ.

Хоть и на работе всё складывалось хорошо, но всё же в душе Федора, нет, нет, да и появлялись старые мысли о творчестве, о искусстве, всё хотелось увлечься, чем то таким абстрактным, более тонким. Чаще всего это состояние застигало его в те минуты, когда он был дома, в одиночестве. Он пытался читать книги различных философов, пытался рисовать, что-то писать. Но это было, как он считал, не то. Не хватало ему усердия, терпения. К примеру, садился он перед чистым листом бумаги, с мыслями, что сейчас сотворит шедевр, начинал писать вдохновенно стихи, строчка за строчкой, и вроде получалось поначалу неплохо, но через несколько минут, запал иссякал, и снова голову посещали мысли, о том что, это всё не то, нет, надо заняться чем-то другим. И так практически каждый раз. Потом он размышлял о своей работе, строил планы на следующий рабочий день, и на душе становилось спокойнее.