Третий лишний. Он, она и советский режим

Mark Popovsky

ТНЕ SUPERFLUOUS THIRD

Не, She and the Soviet Regime

Mark Popovsky: TRETlI LISHNlI. ON, ONA I SOVETSKlI REZHIM.

First Russian edition published in 1985 by Overseas Publications Interchange Ltd

8 Queen Anne’s Gardens, London W4 ITU, England

Работая в городской публичной библиотеке Нью-Йорка, я сказал как-то сотруднику, который помогал мне подбирать литературу, что пишу книгу о советском сексе и надеюсь сообщить западному читателю нечто новое. „Разве секс бывает новым или старым, советским или американским? — усомнился опытный библиотекарь. — Насколько я знаю, в этой области нет ни истории, ни географии. Природа секса вечна и неизменна”. Мне не раз приходилось сталкиваться на Западе с такой точкой зрения. Огражденные своими демократическими институтами от вторжения государства в личную жизнь, люди Европы и Америки часто не подозревают, во что могут превратиться такие сферы, как любовь и секс, под воздействием государственного вмешательства.

Есть две причины, по которым советский секс мало известен за пределами страны в своих подлинных реалиях. Во-первых, по своей психологической конструкции русские традиционно не склонны открывать посторонним эту сторону своей жизни. (Пуризм Льва Толстого и Федора Достоевского известен каждому, кто знаком с произведениями этих классиков.) Но на природную нашу стеснительность советская система наложила второй запрет. Советы засекретили секс так же, как они засекретили данные о прожиточном минимуме граждан, детскую смертность, распространение алкоголизма и другие социальные проблемы, которые им не удалось привести в соответствие со своей идеологией, лозунгами и обещаниями.

Секретность закрытого общества давно уже стала „притчей во языцех”. Но в то время как тайны военного и экономического потенциала СССР живо волнуют Запад, засекреченный советский секс оставлял до сих пор европейского и американского читателя равнодушным. Между тем речь идет о сфере, близкой к правам человека и проблемам гражданской свободы. Этот угол общественной жизни СССР до сих пор остается в тени. Благодаря контролю советской цензуры брачные, семейные и сексуальные коллизии не проникают на страницы книг официальных писателей, не появляются в фильмах, выпускаемых государственной кинематографией. Статистика абортов и внебрачных детей, социология проституции и гомосексуализма по-прежнему остаются данными сверхсекретными. Даже такие опытные журналисты, как Гедрик Смит („Русские”) и Роберт Кайзер („Россия: власть и народ”), нарисовавшие убедительную картину советской жизни, смогли очень мало сказать о проблемах пола в тоталитарном обществе.

Я подхожу к теме „Секс и социализм” не в качестве медика (хотя когда-то и занимался медициной) и не как бытописатель. Будучи автором книг о людях советской науки, я исследую секс, как социальное явление, лежащее на границе между желаниями личности и интересами государства. Я пытаюсь разобраться, как извечные отношения мужчины и женщины деформируются под влиянием советских законов, идеологии, советских традиций и судебно-лагерной системы; пытаюсь проследить, какую абберацию вносят в любовь двоих такие элементы, как недостаточное жилищное строительство, массовые аресты, несовершенство противозачаточных средств и призыв женщин в армию. Иными словами, речь идет о книге социологической. Вместе с тем, это очень л и ч н а я книга, полная самых интимных подробностей, поскольку вместе со мной ее писала большая группа свидетелей, недавних эмигрантов из Советского Союза. История нашего сотрудничества такова.

Задумав труд „Он, она и советский режим”, я стал знакомиться с тем, что уже написали по этому поводу американские авторы. Некоторые из них коснулись этой темы в книгах о советской женщине и семье. Я нашел среди их сочинений несколько вполне серьезных. Авторы, однако, не скрывали, что материалы для своих книг они черпали из открытой советской прессы, художественной литературы и официальной статистики. Других источников у них не было, да и быть не могло. Но всякому, кто прожил жизнь там, хорошо известно, насколько недостоверны, а порой и преднамеренно фальсифицированы факты и цифры, которые Кремль предоставляет для открытой публикации.