Третий ангел

Посол её королевского величества сэр Томас Рандольф лениво перелистывал «Жизнь двенадцати цезарей» Гая Светония, прихлёбывая кларет и переживая случившееся с ним в этой забытой Богом стране. Чёрт бы побрал её королевское величество, эту тощую девицу, сделавшую подобно древним весталкам культ из своей девственности! Вдруг ни с того ни с сего срывает сэра Томаса с почтенной должности начальника королевской почты и посылает сюда вместо старой лисы Дженкинсона. Он не дипломат, вовсе не знает Московии, а то, что успел узнать о ней за время почти безвылазного ожидания, никак не располагало ни к этой стране, ни к её царю.

Миссия, возложенная на новоиспечённого дипломата, была непростой даже для опытного посла. Королевская инструкция предписывала удовольствовать царя речами и посулами, всячески уклоняясь от заключения союза, которого тот домогался. Вот уже двадцать лет Московия вела непрерывные войны. Присоединив Казань и Астрахань, но, не добившись окончательного успеха на юге, царь вдруг повернул оружие на запад и вторгся в Ливонию, из-за чего перессорился едва ли не со всей Европой. И теперь Англия оставалась его последней и главной надеждой. Ради вожделенного союза английским купцам были даны выгоднейшие торговые привилегии, которые царь, теряя терпение, уже начал понемногу отбирать. Таким образом, первая задача посла заключалась в сохранении этих привилегий. Вторая задача носила деликатный характер. Год назад царь обратился к королеве с секретным посланием, в котором предлагал ей заключить соглашение о взаимном убежище на случай мятежа. Царю следовало ответить, что её величество не собирается покидать пределы королевства, но она готова предоставить ему приют в Англии как частному лицу.

Дело не заладилось с самого начала. Неприлично долго не получая ответа на своё послание царь жутко оскорбился и решил выместить обиду на посольстве. К тому же сэра Томаса угораздило явиться в самый неподходящий момент. У царя был очередной приступ бешенства, он поссорился с митрополитом и рубил головы своим подданным. То ли не желая отвлекаться от любимого занятия, то ли, являя немилость послу Великобритании, он месяц за месяцем отказывал ему в аудиенции. Сэр Томас хотел вернуться в Англию, но ему велели ждать, буквально заперли в этой жуткой избе, и что хуже всего — кормили похлёбкой из кислой капусты, от которой у сэра Томаса пучило живот.

За всё это время посол был приглашён на единственный приём — в Посольском приказе. Но и там не обошлось без конфуза. Столы ломились от золотой посуды, но когда разнесли суп, к тарелке сэра Томаса придвинулся его сосед по столу — старый толстый боярин, и принялся из неё звучно хлебать. Шокированный посол огляделся вокруг и увидел, что все приглашённые едят по двое из одной тарелки. Но самое неприятное заключалось в том, что ложек не подали вовсе. Гости либо отвязывали их от пояса, либо вытаскивали из-за голенища. Заметив затруднение иноземца, боярин, сыто отрыгнув, облизал свою ложку и великодушно предложил её соседу. Полагая это туземным обычаем гостеприимства, сэр Рандольф не посмел отказаться и, тайно обтерев под столом ложку полой кафтана, чопорно, как на приёме в Вестминстере, чуть зачерпнул ею золотистую жидкость, оказавшуюся невероятно вкусной стерляжьей ухой. Следующее кушанье, а всего перемен было примерно полста, гости просто брали руками. Впрочем, этот казус хоть как-то расцветил впечатлениями томившегося мучительным бездействием посла...

Но вот на днях канцлер Висковатый, пожалуй, единственная светлая личность при московском дворе, оповестил, что приглашение к государю может последовать неожиданно. Он также предупредил, чтобы посол ни в коем случае не затрагивал в беседе тему опричнины. Сам же Висковатый отвечал на вопросы об опричнине заученными фразами: «Али вам то ведомо? А коли ведомо, так для чего вопрошаете? И никакой опричнины у нас нет, ибо царь-батюшка сам владеет всей страной. А что живёт не в Москве и ежели уезжает для своего царского прохладу, так это опять же его царское дело». Глядя в умные глаза Висковатого, сэр Томас понимал, что тот лицемерит, но делает это по должности, а не по характеру.