Трава пахнет солнцем

Летом Каменный остров удивительное место.

Только что вокруг тебя трезвонили трамваи, сновали автобусы, грузовики, подмигивали разноглазые светофоры — в общем, все было нормально — город как город.

А потом сворачиваешь с Кировского проспекта, проходишь сотню шагов и вдруг оказываешься в лесу. В таком странном заколдованном лесу с резными теремками в зеленой тишине.

И будто нет рядом громадного города, а есть только непролазная зелень кустов и деревья с черными коваными стволами да тихие, подернутые ряской протоки и легкие мостики со сквозными перилами.

В протоках застыли привязанные к оранжевым буйкам лодки.

А потом выходишь на прямую, как стрела, аллею, и там впереди покалывает глаза острыми солнечными бликами широкая гладь Большой Невки.

И несутся по ней стремительные, как торпеды, академические лодки, суетятся байдарки, балансируют, стоя на колене, загорелые парни в хлипких каноэ.

А вокруг тишина, только плещет вода да шелестят листья.

Вот он какой, Каменный остров.

Каменный остров летом — это то что надо. Это любимое место Жорки и Владика.

Ездят они сюда почти каждый день. Далековато, правда. С Конюшенной площади.

Но это только кажется, что далеко. Через Марсово поле — раз — и на площадь Суворова, а там садись на автобус и через пятнадцать минут на Каменном.

В хорошем месте живут Жорка и Владик. Их район самый лучший. Тут тебе и Летний сад, и Михайловский, и Нева рядом и вообще — везде достопримечательности, прямо как на открытке.

А уж киносъемок разных они насмотрелись — во! До отвала. Просто удивительно — как только снимают фильм о Ленинграде, так обязательно в нем есть Жоркин и Владькин дом и мостик через Мойку. Они и сами не раз снимались. В массовках, конечно. У них есть один приятель-киношник дядя Арон — оператор. Он длинный такой, в кожаной куртке и квадратных очках. Совсем уже взрослый, даже виски седые, а все равно — приятель. Потому что не задается и веселый. Только он не над другими людьми смеется, а над собой. Подшучивает все время: какой он длинный, да какой неловкий, да будто бы у него по два колена на каждой ноге. Замечательный человек. Он обещал Владика с Жоркой в киноэкспедицию взять, когда подрастут немного. Куда-нибудь на Памир или на Курильские острова. Только он что-то пропал, давно его не видно. Где-нибудь снимает. Хроники везде полно. Только успевай снимать. Но он все равно появится. Куда ему деваться? В таком уж месте живут Жорка с Владиком, ни один киношник не пройдет равнодушно.

А Каменный остров, что ж — пятнадцать минут и там.

Жорка и Владик не только живут в одном доме, но и учатся в одном классе и даже сидят рядом — за одной партой. Они друзья.

Владик вообще-то засоня — Жорка его всегда будит. Забегает за ним по утрам. Владькина мама смеется:

— Владик, — кричит, — твой будильник притикал, пора вставать.

Жорка тычет кулаком в теплый Владькин бок и стаскивает с него одеяло. А потом они бегут в школу.

У них хорошая школа — старинная. Там еще гимназия раньше была. В далекие времена — до революции. Ее всякие известные люди кончали, портреты в зале висят. Бородатые все такие, важные. Даже не верится, что они тоже ездили на животе по перилам.

В такой школе и учиться интересно.

Только каникулы все равно лучше. Это вы можете спросить у кого угодно. Каждый скажет: лучше.

Дружат Жорка и Владик давно и бурно. С драками, ссорами, примирениями и снова с драками.

Потому что они немножко разные. Вообще-то все люди разные. Ходят по улицам толпами, и каждый, наверное, считает, что он самый главный человек на земле, а все другие вокруг него вертятся. И у каждого своя жизнь и свои привычки, и каждый что-то любит, а чего-то терпеть не может. И для этих людей Жорки с Владькой просто нет, потому что они про них не знают. Это те, которые в одном городе живут, на улицах встречаются, а сколько таких, которых и не увидишь никогда. Японцы или там австралийцы. А ведь они есть. И каждый что-то делает, о чем-то мечтает. Жуть!

А если подумать, то это здорово! Вон нас сколько. И для какого-нибудь марсианина все — одно племя, вроде родственников. А уж те, что знакомы или даже дружат, так и совсем не придумать кто — будто одно существо. Это, конечно, со стороны, с Марса или там с Веги какой-нибудь.

У Жорки дух захватывало от таких мыслей. И что интересно — мысли эти приходили всегда одинаково, он даже специально мог их вызвать — для этого надо было лечь на траву и долго-долго глядеть в небо. Сначала немного кружилась голова, потом непостижимая мысль о том, что этой высоте, этому пространству нет конца, наваливалась на него, и тогда Жорка просто растворялся, исчезал — как дымок, как пар. И становилось хорошо и покойно. И приходили огромные мысли, которые в обычном состоянии он бы не мог уместить в себе.

А так, не со стороны, Жорка черный, как жук, а Владька белобрысый. Жорка будет моряком, а Владька знаменитым музыкантом.