Трамвай «Желание»

БЛАНШ ДЮБУА.

СТЕЛЛА — ее сестра.

СТЭНЛИ КОВАЛЬСКИЙ — муж Стеллы.

МИТЧ.

ЮНИС.

СТИВ.

ПАБЛО.

НЕГРИТЯНКА.

ВРАЧ.

НАДЗИРАТЕЛЬНИЦА.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК — агент по подписке.

МЕКСИКАНКА.

РАЗНОСЧИК.

ПРОХОЖИЙ.

МАТРОС.

Двухэтажный угловой домик на Елисейских полях в Нью Орлеане — улице между рекой и железнодорожными путями. Убогая окраина, и есть в ней, однако, в ее захудалости — не в пример таким же задворкам других великих американских городов — какая-то совершенно особая, забористая краса. Дома здесь все больше белые, пооблинявшие от непогоды, с вычурными фронтонами, обстроены шаткими лесенками и галерейками. В домике две квартиры — вверху и внизу, к дверям обеих ведут обшарпанные белые лесенки.

Вечер в начале мая, только только еще начинают собираться первые сумерки. Из за белого, уже набухающего мглой дома небо проглядывает такой несказанной, почти бирюзовой голубизной, от которой на сцену словно входит поэзия, кротко унимающая все то пропащее, порченое, что чувствуется во всей атмосфере здешнего житья. Кажется, так и слышишь как тепло дышит бурая река за береговыми пакгаузами, приторно благоухающими кофе и бананами. И всему здесь под настроение игра черных музыкантов в баре за углом. Да и куда ни кинь, в этой части Нью-Орлеана, вечно где-то рядом, рукой подать, — за первым же поворотом, в соседнем ли доме — какое-нибудь разбитое пианино отчаянно заходится от головокружительных пассажей беглых коричневых пальцев.

В отчаянности этой игры — этого «синего пианино» бродит самый хмель здешней жизни.

На крыльце две женщины, белая и цветная, прохлаждаются на свежем воздухе. Первая, ЮНИС, снимает квартиру на втором этаже, НЕГРИТЯНКА — откуда-то по соседству: Нью Орлеан — город космополит, в старых кварталах люди разных рас живут вперемешку и, в общем, довольно дружно. Ритмы синего пианино переплетаются с уличной разноголосицей.

НЕГРИТЯНКА (к Юнис). …и вот, говорит, святой Варнава повелел псу лизнуть ее, а ее-то всю, с головы до ног, так холодом и обдало. Ну, и в ту же ночь…

ПРОХОЖИЙ (матросу). Держитесь все правой стороны и дойдете. Услышите — барабанят в ставни.

МАТРОС (негритянке и Юнис). Где здесь бар «Четыре двойки»?

РАЗНОСЧИК. А вот с пылу, с жару…

НЕГРИТЯНКА. Что зря деньги переводить в этой обдираловке!

МАТРОС. У меня там свидание.

РАЗНОСЧИК. …с жару!

НЕГРИТЯНКА. Да не польститесь у них на коктейль «Синяя луна» — ног не потянете.

Из-за угла появились двое — СТЭНЛИ КОВАЛЬСКИЙ и МИТЧ. Им лет по двадцать восемь — тридцать, оба в синих спецовках из грубой бумажной ткани. В руках у СТЭНЛИ спортивная куртка и пропитанный кровью пакет из мясной лавки.

СТЭНЛИ (Митчу). Ну, а он?

МИТЧ. Говорит, заплатит всем поровну.

СТЭНЛИ. Нет. Нам с тобой причитается особо.

Останавливаются перед лестницей.

(Во всю глотку) ЭгеЙ! Стелла! Малышка!!