Традиция и раса

Расовая идея — это движущая сила национализма, ибо ощущать свою принадлежность к определенной расе важнее, чем ощущать принадлежность к одной нации. В качестве политического мифа раса — это «живая» нация, которая не укладывается в абстрактные, юридические или территориальные рамки и не исчерпывается простым единством цивилизации, языка или истории. Концепция расы глубже этого, она достигает всеобщих начал и, будучи неотделимой от чувства непрерывности, затрагивает глубочайшие струны человека.

Расовая теория оживляет чувства, которые восходят к донациональным формам общества. Род, происходящий от одной патриархальной или патрицианской семьи, связан кровным единством.

Современные концепции представляют нацию как объединение разнородных элементов, которые нельзя ни прямо, ни косвенно определить как единокровные. Одного этого соображения достаточно для того, чтобы показать, что для законного перехода от национального чувства к более энергетическому расовому чувству необходима концепция расы, отличная от элементарной, определяемой чисто биологическим элементом. Нужно принять во внимание и ряд других факторов.

Согласно расовой теории, «человечество» есть абстрактная фикция, некая конечная фаза процесса инволюции, распада, коллапса. В действительности человеческая природа различна благодаря различию кровей и рас. Это различие является первичным элементом.

Такое соотношение между ценностью расы и ценностью личности подтверждается тем фактом, что расовая идея политически противостоит демократическому миру, а в культурной сфере — конструкциям и предрассудкам буржуазного общества, утверждая принципы доблести, благородства и достоинства, которым нельзя «обучить», но которые человек либо имеет, либо нет, — это неотъемлемые свойства рода, расы, связанные с традицией и с силами, гораздо более глубокими, нежели силы отдельного человека и его абстрактного разума.

Эти неотъемлемые ценности, которые нельзя «обрести», которые не поддаются ни сравнению, ни уничтожению, как раз и способствуют в действительности развитию личности, не только в естественном, но, особенно, в сверхъестественном плане.

Чтобы защитить догму об изначальном равенстве всех людей, несмотря на то, что она опровергается опытом и историей, марксизм и либерализм цепляются за теорию среды. Согласно этой теории, любое различие соотносится с внешним влиянием условий природной, общественной или исторической среды. Любое различие, таким образом, является чисто внешним, случайным и зависящим от обстоятельств и всегда может быть устранено путем изменения внешних условий. Естественным следствием подобных взглядов является гуманизм: если есть низшие существа, то они «жертвы среды», а не низшие от природы.

Против этой концепции расология выдвигает теорию наследственности, в соответствии с которой различия между людьми, хотя порождены частично внешними причинами, но не только случайны, а в них-то и заключается суть: это врожденные и обусловленные наследственностью различия. Внешние условия могут благоприятствовать или препятствовать развитию врожденных задатков, но никакая внешняя сила, ни материальная, ни моральная не может изменить самую интимную сущность человека.

Ценности каждого, его представления о добре и зле — это не результат влияния хорошей или плохой среды, а наследственные свойства данной крови и расы, дошедшие в специфической форме в процессе разветвления расы до отдельного индивидуума.

Еще один миф, который дорог сердцу научной, буржуазной, демократически-масонской идеологии, — это миф об эволюции. Расовая теория — антитезис этому мифу. Для расовой идеи «человечества» вообще не существует. Не считая историю процессом автоматического развития однородного человечества, расовая идея оспаривает и взгляд на историю, как на развитие цивилизации от низших форм к высшим в соответствии с общественными и экономическими законами. Причем «низшими» считаются цивилизации традиционного, иерархического, сакрального типа, а «высшими» — современные, социальные, «просвещенные» цивилизации.