Товарищи офицеры

Среди бумаг Виктора Курочкина имеется автобиографическая рукопись, озаглавленная «Товарищи офицеры». Над нею писатель работал в конце 1965 года. Эти наброски свидетельствуют о том, как трудно автор «На войне как на войне» расставался с героями повести.

Курочкин намеревался написать произведение, главным героем которого должен был стать Павел Теленков. Позднее другие замыслы отвлекли Виктора Александровича; к повести о Теленкове он не возвращался.

Публикуемый отрывок поможет вдумчивому читателю расширить представление о персонажах повести «На войне как на войне»: о Сане Малешкине и Пашке Теленкове, и проследить процесс вызревания замысла следующей повести Виктора Курочкина — «Железный дождь».

Время действия в главе «Товарищи офицеры» предшествует периоду, изображенному в повести «На войне как на войне». Курсанты танкового училища окончили спешное (по условиям военного времени) обучение и с минуты на минуту ждут приказа командования о присвоении им офицерского звания и отправки на фронт.

В казарме полумрак. Освещен только проход между каптерками четырнадцатой и шестнадцатой батарей. А там, где деревянные двухъярусные нары, — непроглядная темень. У входа, около тумбочки, стоит дневальный. Он в полном вооружении: через плечо у него противогаз и на ремне винтовочный штык.

В противоположном конце казармы на табуретке сидит, как пес на цепи, железный бачок с водой и алюминиевая кружка… Между дневальным и бачком прогуливается дежурный четырнадцатой батареи младший сержант Теленков… Стук каблуков о цементный пол вязнет в спертом воздухе казарменного помещения и приглушенном говоре курсантов. Они только что вернулись из учебных классов, где занимались самоподготовкой. Курсанты четырнадцатой батареи уже неделя как сдали экзамены, со дня на день ждали приказа о присвоении офицерских званий и отправки на фронт… Но приказ командующего Приволжским округом неизвестно по каким причинам задерживался, и батарею ежедневно привлекали на разные хозяйственные работы, а если работ случайно не было, весь день занимались самоподготовкой… Поэтому не трудно представить, что это были за самоподготовки… До ужина еще больше часа, курсанту, без пяти минут офицеру, совершенно нечего делать, от болтовни язык устал на самоподготовке. Курсанты сидят на койках и с нетерпением ждут команды: «Выходи строиться на ужин».

Теленков, подойдя к дневальному, круто повернулся и, громко стукая каблуками, подошел к бачку, сквозь стиснутые зубы отсчитывая шаги. «Раз, два, три… — двадцать четыре», — насчитал он. У бачка он так же круто повернулся и опять стал считать, но в обратном порядке: «Двадцать четыре, двадцать три, двадцать два…» Когда он уперся в тумбочку дневального, в запасе у него осталось еще три шага… «Что за чертовщина?» — подумал Теленков и, поправив на боку противогаз, мрачно посмотрел на дневального.

— Стоишь?

— Стою, — ответил дневальный.

Понурый ответ дневального почему-то обидел дежурного.

— А как стоишь?

Дневальный посмотрел на сапоги, поправил штык на поясе и, виновато улыбнувшись, посмотрел на своего непосредственного начальника.

— Чего лыбишься? — обозлился Теленков. — Посмотри на свой вид. Подпоясался, как баба брюхатая… Подтяни живот.

Дневальный туго затянул ремнем живот, но от этого вид его не стал лучше. Живот пропал, зато выше ремня появился пузырь. Теленков сокрушенно покачал головой.

— Э-эх ты… а еще без пяти минут офицер. — Он нагнулся и сильно дернул полу шинели… Дневальный едва устоял на ногах.

— Вот так! — сказал Теленков и, довольный собой, четко чеканя шаг, пошел к бачку. На полпути остановился и, резко сдвинув рукав гимнастерки, посмотрел на руку сердито и сплюнул. Часы он уже три месяца назад как продал на рынке и деньги давно уже прокутил и проел. И до сих пор никак не мог отвыкнуть от привычки поминутно смотреть на руку.

— Птоломей! — крикнул он.

— Чего? — густым басом отозвался Птоломей.

— Сколько на твоих?

— Еще рано…

— Сколько?