Тот, кто в темноте

Письмо Андрей получил по почте. Достал из серого железного ящичка в подъезде, распечатал конверт прямо в прихожей и стал читать, хмурясь.

Лена настороженно наблюдала за мужем. В эпоху е-мэйлов и мобильников бумажное письмо было как динозавр. В контактном зоопарке.

— Кто-то из родственников? — не выдержала она, когда Андрей, так и не разувшийся, перевернул клетчатый листок обратно и стал перечитывать письмо по второму разу. — С тетей Валей что-то?

Тетка Андрея, растившая его вместо матери — Валентина Павловна — цивилизацию с некоторых пор не жаловала, жила в деревне, из всех благ признавая только телефон по праздникам, а последние пару лет якшалась с якобы-христианскими сектантами, отгрохавшими себе дворец по соседству. Отношения с пасынком и невесткой разладились — но Андрей терпеливо сносил упреки и старался помогать, чем мог.

— На днях собирался ей позвонить. А это старый друг объявился. — Андрей сложил листок и сунул обратно в конверт. — Потом покажу. Давай ужинать!

Пока Андрей мыл посуду, Лена читала. Отправитель, некто Иван, расспрашивал, как дела-здоровье-работа, рассказывал, что в прошлом году продал квартиру, отстроил загородный дом в Поддубниках и там с женой жил-поживал теперь, то-се, пятое-десятое; звал на праздники в гости.

Одним словом — письмо как письмо. Только бумажное.

— Я от старой почты пароль давно посеял, — оправдывался Андрей. — А симку два раза за последние пять лет менял.

И в соцсетях он шифровался, потому что начальство соцсетей не одобряло. И городской телефон отключили два года назад, чтобы не платитьзря за линию. Зато адрес был прежний, тот же, что и двадцать лет назад.

— Поедешь? — спросила Лена.

— Возьму билет на четвертое число. — Андрей поставил последнюю тарелку в сушилку и выключил воду. Виновато оглянулся через плечо:

— У тебя же все равно заказчики твои ненаглядные. А Данька на сборах мячик гонять будет… Эх-хе, вот бы и мне так!

— Не соскакивай с темы, Прохоров, — сердито сказала Лена. Письмо отчего-то ее пугало, хотя она ни за что не согласилась бы признаться в этом мужу. — Что за Ваня и откуда он взялся?

Андрей сел за стол и подлил кипятка в кружку с чаем. Почесал подборок, полез в холодильник и достал запотевшую бутылку «Березки»: сам он пил редко и спиртное обычно не покупал, но тут принес кто-то из знакомых под праздники.

Он начислил себе пятьдесят грамм, принюхался — но так и не выпил, а принялся скучно рассказывать, как развела его с другом детства, уехавшим счастья искать в Москву, судьба-судьбинушка и Ванина жена-злодейка. И что Иван бы никогда просто так письма не написал. Раз пишет, значит — что-то неладно, и надо съездить, разобраться… Может, чем помочь. Не чужие ведь — хороший человек, свой, пусть и потерялись давно…

Лена слушала, вспоминала небритого мужика в дорогом костюме, которого видела один раз, на свадьбе, бухого в дугу, и думала, что на хорошего человека Иван Витальевич Звягинцев не очень-то похож. Как, впрочем, и Андрей Вадимович Прохоров — но в тихом омуте чего только не водится.

— Только одно тебе на это скажу, Андрюх. — Она вернула мужу письмо.

— Ну?.. — Андрей заметно напрягся. Что было для него, человека раздражающе-уравновешенного, довольно необычно.

Лена отчитала в уме до трех и улыбнулась:

— Спасибо за чистую посуду! Но там еще кастрюля.

«Друзья — это святое», — так у них было заведено с самого знакомства, и как бы ее ни напрягала неожиданная поездка, обсуждать тут было нечего. Их с Андреем мирок — достаточно маленький и хаотичный, чтобы быть безалаберно-уютным, но достаточно вместительный, чтобы оставаться гостеприимным — держался на таких вот неписаных правилах. Нарушить одно из них было все равно что начать крушить стены перфоратором.

Андрей засмеялся, вылезая из-за стола.

— Ты у меня чудо. — Он чуть неловко чмокнул ее в щеку. — Повезло мне; не то, что Ване с Галкой… Чудак он! Вот уж женился, так женился…

— А еще мы как-то с ним демона вызвали, — наконец, решился продолжить Андрей тремя часами позже, когда ворочался в постели с боку на бок, тщетно пытаясь уснуть. Посмотрел на жену — слушает ли? — но та уже спала.

Только глаза ее были чуть приоткрыты: невидящий взгляд упирался в письмо на тумбочке. Фарфоровый котик-пылесборник, рассевшийся рядом, загребал лапой.

Андрей беззвучно выругался, выключил ночник, и письмо исчезло. На время.

На следующий день Андрей купил билеты и убрал их вместе с письмом в папку, а папку засунул в ящик стола. Иногда казалось, что в ящике что-то шуршит и скребется, а над столешницей поднимается маленькое черное облачко. Но это только казалось.

Электричка тащилась через заснеженные пригороды, останавливаясь на каждом полустанке.

Ночь в поезде до Москвы пролетела незаметно, а полтора часа в бистро на вокзале оказались и того короче: кофе был на удивление неплохим, пирожки — свежими, и даже шаурма в прошлом благородно щипала травку. Но на том везение закончилось.