Том 4. С бластером против всех

Перед тобой книга, посвященная боевой фантастике. С каждым годом этот жанр завоевывает все новых поклонников и уже давно перестал быть чтивом для подростков. Это и неудивительно, ведь за последние годы фантастический боевик не просто вырос из детских штанишек и развился количественно, но и обрел новые, незнакомые ему прежде черты. Искрометный юмор, затейливые, психологически тонкие образы героев и яркие сцены приключений делают его мощным конкурентом для других жанров фантастики. Более того, фантастический боевик играет роль промежуточного продукта между традиционной книгой и фильмам. Литературные технологии, которые использует любой матерый автор боевиков, по возможности приближают литературную реальность к кинематографии или компьютерной игре. Существует немало «спецэффектов», создающих у читателя ощущение реальности происходящего, приближающих батальные сцены на расстояние вытянутой руки…

Боевик органично вбирает в себя романтизм фэнтези, технологии одряхлевшей научной фантастики, сюжетные хитросплетения детектива и мелодраматическую наивность.

Нередко приходится слышать о вреде боевика. Такого рода литература, по мнению многих, учит агрессивности, насилию, убивает милосердие. Но это неверно. Напротив, любитель боевика изживает накопленную в нем агрессию, когда представляет себя в роли любимого героя, и обретает уравновешенность, гармонию. Пар, так сказать, уходит в свисток. Иными словами, я советую читать боевики. Ведь боевик — лучшее лекарство от расшатанных нервов.

© Перевод З. Бобырь, 1989

Когда Джон Гордон впервые услышал голос в своей голове, то подумал, что сходит с ума. Была ночь, он уже засыпал. Голос звучал четко, подавляя его собственные мысли.

«Слышите ли вы меня, Джон Гордон? Вы меня слышите?»

Гордон сел на постели, окончательно проснувшись. Он слегка испугался. Было в этом голосе нечто непонятное и тревожное.

Потом он пожал плечами. С мозгом бывает всякое, когда человек наполовину спит и воля ослаблена. Нет, это ничего не значит.

Он позабыл о голосе до следующей ночи. А когда начал уплывать в царство сна, четкий мысленный голос раздался снова: «Слышите ли вы меня? Если слышите, попытайтесь ответить».

Гордон снова проснулся, ощутив, как и в прошлый раз, легкий испуг. И тревогу. Не случилось ли что-нибудь с его мозгом? Он всегда считал, что дело плохо, если человеку начинают слышаться какие-то голоса.

Он прошел всю войну без единой царапинки. Но, быть может, годы полетов над Тихим океаном оставили след в его психике? Может быть, в нее заложена как бы бомба замедленного действия?

— Черт побери, я переживаю из-за пустяков, — грубо сказал себе Гордон. — И лишь потому, что нервничаю и беспокоюсь.

Беспокоится? Да, так и было. Он не был спокоен с того самого дня, как закончилась война и он вернулся в Нью-Йорк.

Можно, конечно, взять молодого счетовода из страховой компании в Нью-Йорке и сделать из него военного летчика, который управляет тридцатитонным бомбардировщиком так же легко, как своей рукой. А спустя три года сказать «спасибо» и отослать его назад за конторку. Но…

Странная вещь: все эти годы, пока Гордон рисковал жизнью над Тихим океаном, он мечтал о том, как вернется к своей прежней работе, в свою уютную квартирку.