Том 15. Простак и другие

Перевод с английского И. Митрофановой

Редактор Н. Трауберг

в которой читатель знакомится с Золотцем, несколько заинтересованных сторон строят планы его будущего, а также затрагивают будущее Питера Бернса. Завершается телефонным звонком крайней важности.

Если бы управители отеля «Гвельф», этой примечательности Лондона, могли присутствовать январским днем в гостиной миссис Элмер Форд, приехавшей из Нью-Йорка, то, пожалуй, они бы слегка огорчились. Случись между ними философ, он погрузился бы в размышления о тщете человеческих усилий. Уж как они старались для миссис Форд! Поместили её в прекраснейший номер. Отменно накормили. Дали строгий наказ расторопным слугам предвосхищать любое её желание. Однако, имея все эти блага, она беспокойно и нетерпеливо мечется по комнате, не хуже тигрицы, запертой в клетке, если не узника Бастилии. Вот она меряет шагами комнату. Вот присела, и, едва взяв роман, тут же уронила из рук. Вскочила снова и снова заметалась. Пробили часы, она сверилась с наручными, хотя и смотрела на них всего две минуты назад. Открыв медальон на золотой цепочке, впилась взглядом в то, что увидела, и судорожно вздохнула. Наконец, быстро пройдя в спальню, она вынула из чемодана картину в рамке и, вернувшись в гостиную, водрузила её на стул. Отступила на шаг-другой, стала жадно её рассматривать. Большие карие глаза, обычно твердые и властные, странно смягчились. Губы задрожали.

— Огден! — прошептала она.

Картина, вызвавшая такие чувства, возможно, и не потрясла бы стороннего зрителя. Он увидел бы плохой любительский портрет на редкость отталкивающего мальчишки лет одиннадцати, флегматично и капризно смотревшего с полотна. Пухлого перекормленного мальчишки, выглядевшего таким, каким он и был: избалованным, испорченным отпрыском родителей, у которых слишком много денег.

Пока миссис Форд любовалась картиной, а картина отвечала ей столь же пристальным взглядом, зазвонил телефон. Она жадно бросилась к нему. Звонили от портье с известием, что к ней посетитель.

— Да? Да? Кто? — Голос у неё сник, как будто она собиралась услышать совсем не это имя. — Да, — тускло повторила она. — Да, пожалуйста, попросите лорда Маунтри подняться.

И вернулась к портрету. На лице у неё возникло нетерпение, исчезнувшее было при звонке. Усилием воли она согнала его, когда вошел ее гость, лорд Маунтри, розоволицый блондин лет двадцати восьми, со светлыми усами, довольно плотный и очень, очень серьезный. Заметив портрет, пронзивший его холодным взглядом, он вздрогнул и поспешно отвел глаза.

— Ну, миссис Форд, всё улажено. — Он был из тех, кто не теряет времени на ненужные приветствия. — Я заполучил его.

— Заполучили! — Голос ее дрогнул.

— Да. Стэнборо.

— А-а! Я… я подумала… про другого. Присаживайтесь, пожалуйста.

Лорд Маунтри сел.

— Того художника. Помните, вы недавно упомянули, что хотите заказать портрет вашего мальчика. У вас есть только один, в одиннадцатилетнем возрасте…

— Вот он. Это Огден, лорд Маунтри. Я написала его сама.

Пэр Англии, который специально выбрал стул так, чтобы оказаться спиной к портрету, и сидел со слегка упрямым выражением лица, словно решив ни за что не поворачиваться, хотя страшный бес мчится за ним по пятам, заставил себя

обернуться. Взгляд с портрета он встретил со всей возможной беспечностью.

— Э…э, н-да, — промямлил он и запнулся. — Отличный мальчик, смелый такой…

— Нет, правда?

Лорд отвернулся снова.

— Я рекомендовал вам этого Стэнборо, если помните. Он мой большой приятель, и я всегда рад оказать ему при случае услугу. Говорят, художник он — высший класс. Сам я в этом не разбираюсь. Вы просили меня привести его. Он ждет внизу.

— Ах, да, конечно! Я не забыла. Большое спасибо, лорд Маунтри.

— Мне пришла в голову недурная идейка, если вы еще не передумали поплавать на моей яхте. Боюсь, там вам будет очень скучно. Вы не передумали?

Миссис Форд кинула быстрый взгляд на часы.

— С нетерпением предвкушаю.

— Тогда отчего бы нам не убить одним выстрелом двух зайцев? Давайте соединим плавание и портрет. А? Вы возьмете с собой своего мальчика, а я — Стэнборо. Ну, как?