Л. Н. Толстой в последний год его жизни

В судьбе Валентина Федоровича Булгакова решающую роль сыграли две прочитанные в гимназическую пору книги Л. Н. Толстого: «Исповедь» и «Так что же нам делать», произведшие на него неизгладимое впечатление. Личность великого писателя, его многообразное творчество, его идеи, его деяния с того времени стали занимать главенствующее место в духовной жизни юноши. После окончания гимназии в г. Кузнецке (Томской губ., ныне Кемеровской обл.), став студентом историко — филологического факультета Московского университета, В. Булгаков совершает три поездки в Ясную Поляну, чтобы увидеть, услышать своего любимого писателя и учителя, поделиться с ним своими сомнениями и размышлениями. Неудивительно, что он охотно отозвался на предложение стать секретарем Толстого, ради чего оставил университет. 17 января 1910 года В. Булгаков, переступив порог яснополянского дома, сразу же приступил к работе и в тот же день сделал первую запись в особой тетради. Из этих записей постепенно составился обширный дневник, где подробно зафиксирована хроника последних месяцев жизни национального гения[1].

Булгаков провел возле Толстого, быть может, самый трудный год в его долгой жизни, год, отмеченный мучительными переживаниями, горестными событиями, когда противоречия, терзавшие писателя на протяжении многих лет, сплелись в один неразрывный узел и привели к трагической развязке. Это несомненно придает дневнику Булгакова особый интерес, составляет его своеобразие и ценность.

Автор публикуемого дневника, В. Булгаков, был еще очень молод, когда занял место сосланного царским правительством секретаря Толстого H. Н. Гусева. Находясь под сильным влиянием Толстого, преклоняясь перед его авторитетом, он стремился с максимальной полнотой и точностью заносить в свою тетрадь все, что ему довелось увидеть и услышать. Записи Булгакова позволяют нам теперь, спустя много лет, зримо представить тот мир, в котором жил писатель, постичь его душевное состояние, круг его интересов, проследить процесс зарождения многих его произведений, пережить вместе с ним самую горькую страницу его жизни.

Дневник Булгакова позволяет зримо ощутить величие личности Толстого, его мудрость, его нравственную высоту, его демократизм. Он предстает как личность с неиссякшей, несмотря на 82 года, жизненной, умственной и творческой энергией. Диапазон деятельности Толстого накануне «ухода» удивителен: на его письменном столе рукописи публицистических статей, нравственно — философских сборников, пьес, очерков, повестей «Нечаянно», «Ходынка» и др. Огромен круг его чтения и широта интересов. В своем яснополянском уединении писатель чутко прислушивался ко всему, что свершалось за его пределами в чужих странах и у себя на родине, и особенно вникал в процессы и явления народной жизни. Значение труда Булгакова бесспорно: десятки и десятки его записей в совокупности создают объективную картину дней и трудов великого мастера, содержат ценнейшие факты и сведения.

Дневник Булгакова с названием «У Л. Н. Толстого в последний год его жизни» впервые увидел свет в 1911 году, вскоре после смерти Толстого, когда к яснополянской драме еще было приковано всеобщее внимание, и поэтому книга была встречена с большим интересом. Затем она была переиздана в 1918 и 1920 годах, и лишь в последнем издании автор восстановил «умолчанное» в первых двух выпусках. В предисловии Булгаков так разъяснил причины сделанных им сокращений: «Что касается событий в жизни Льва Николаевича и его семьи, — говорилось там, — преждевременное опубликование которых могло бы причинить невольную боль некоторым участвовавшим в них лицам, бередя не зажившие еще раны, — то, как известно читателям первого издания, — я сознательно воздержался тогда от такого опубликования. Точно так же не взял бы я на себя и теперь ответственности за огласку различных фактов интимной жизни семьи, если бы многое из того, о чем нельзя было говорить семь лет тому назад, не стало уже достоянием не только русской, но и всемирной печати, как то: приготовления Льва Николаевича к уходу, составление завещания, спор о рукописях, обстоятельства ухода, последние письма к жене и пр. Но, разумеется, изложены эти события и факты постольку, поскольку можно было сделать это, не изменяя тем же вполне понятным требованиям деликатности по отношению к участвовавшим в них и ныне благополучно здравствующим лицам, какими пришлось руководствоваться и при выпуске прежнего издания. Читатели поймут мотивы тех невольных сокращений и умолчаний, какие еще остаются в книге, и извинят эти умолчания и сокращения»[2]..