Толмач

Когда-то, в древнейшие времена, если верить постулатам Ветхого Завета, все люди говорили на одном языке. Возгордившись своим могуществом и богатством, они задумали поразить богов, построив башню до неба в городе Вавилон. Строили, строили, пока их боги не возмутились столь откровенной дерзостью и разрушили огромное сооружение, а людей наказали, лишив их единого языка, наказали непониманием друг друга. Разбрелись разноязычные люди по земле, оставив за собой руины Вавилонской башни. Прежнее название города, обозначавшее «Врата Божьи» было забыто, и в Библию вошло и осталось древнееврейское понятие: Вавилон – это некий хаос, сумятица, смешение.

Иначе говоря, там Господь смешал все языки, обрекая отдельные кланы, группы людей на изоляцию, оторванность от других. Но, будучи не только суровым, но и милосердным, Бог сжалился над родом человеческим и все-таки предоставил людям возможность общаться, внедрив идею о необходимости появления людей способных понимать чужой язык и переводить речь чужестранца для своих соплеменников. Вот так и появились переводчики, а их профессия встала в ряд древнейших. Случилось это эдак три-четыре тысячи лет назад до Новой эры, а может, и еще раньше.

Ну а я подключилась к этому ремеслу в середине 60-ых годов прошлого века, что для молодых звучит, пожалуй, примерно так же, как и времена до новой эры. В каком-то смысле, это верно: разница между СССР и Российской Федерацией огромная во всех планах, форматах и критериях. А главное, самой страны Советов уже давно нет. Но из песни слова не выкинешь, особенно, когда песней зовется собственная жизнь.

Отдел «Интуриста», где начался отсчет моего рабочего стажа гида-переводчика испанского языка, размещался и умещался в одной, но просторной комнате второго этажа старой гостиницы «Националь». По соседству с нами был гостиничный номер 107, на котором висела табличка, что здесь при переезде правительства Советов из Петрограда в Москву, останавливался вождь мирового пролетариата В. Ленин. Из огромных запыленных окон нашей залы открывался вид на Кремль, Исторический музей, Александровский сад, Манеж, на всю ту столичную красоту, которую и сейчас могут видеть из своих люкс-апартаментов богатые постояльцы нового «Националя». Потом нас перевели в «Метрополь», тоже сейчас место для избранных.

Въездной туризм развивался, время было хоть и не сытое, но спокойное, некриминальное. Штат переводчиков заметно расширялся, и в «Метрополе» мы уже занимали два этажа, разделившись на отделы по языкам и странам. На двери нашей комнаты было написано: «Группы испанская и итальянская», за стеной сидели «французы». Этажом выше две комнаты занимала самая большая группа английских переводчиков, а еще одну – гиды с «редкими» языками – японским, китайским и переводчики с языками стран СЭВ, то есть Польши, Болгарии, Чехословакии, других стран – членов этой организации. Переводчиков в этой группе было не много, так как вполне обоснованно считалось, что с туристами из стран социалистического содружества можно посылать экскурсоводов на русском языке из турбюро Москвы. Так и делали, когда были большие заезды.