Толлеус. Изгой

Широтон

Толлеус проснулся внезапно, точно от толчка. По внутренним ощущениям ночь еще только собиралась уступать права нарождающемуся утру. Проверить предположение было никак – окон не было, свет лился от искусного светляка. Осоловело обводя взглядом скудное убранство незнакомой маленькой комнатки, Толлеус силился понять, где оказался. Странное место: тишина, как в могиле. Причем тишина абсолютная – не было привычных звуков, присущих любому рассохшиеся дому: ни жужжали мухи, не шуршали и не попискивали мыши в подполе, не поскрипывали старые половицы. Более того, сейчас молчали даже призрачные голоса, всю жизнь и днем, и ночью бормотавшие в голове у искусника. За долгие годы своей жизни старик так и не выяснил, что же они такое, хотя в молодости неоднократно предпринимал попытки разобраться с этим. Все же кое-что опытным путем удалось узнать. Например, то, что это не наваждение и не бред больного воображения, что призрачный Шум имеет эмоциональную окраску, что он громче в городах и тише в сельской местности и что его можно совсем заблокировать с помощью плетений. Сейчас, похоже, как раз этот случай. Странно – «глухие» здания встречались старику крайне редко, поскольку плетение, отсекающее гомон призраков, манозатратное.

Что произошло и где он? Память стала медленно возвращаться к искуснику, когда сон, отступая, уступил ей место. «Я в Широтоне – чародейской столице. В самом сердце враждебной страны», – вяло потекли мысли в голове. Страха не возникло – старик уже немного привык не шарахаться от каждого встречного, как было сначала. «Я выступил в Турнире големов – да. Причем отлично выступил на своем шестиногом големе-пауке, несмотря на все сомнения кордосского посла».

– Так ведь как раз Маркус тебя сюда и запер и до глубокой ночи допрашивал, забыл? – с ехидцей спросило проснувшееся Альтер Эго. Этот «второй Толлеус» большую часть времени тихонько дремал где-то на задворках сознания, но всегда просыпался в период волнения и не упускал возможности поддеть старика. Впрочем, споры с ним приносили явную пользу: несмотря на общие знания, мысли и характер отличались, так что получался самый настоящий мозговой штурм. Единственным досадным эффектом таких размышлений было то, что искусник зачастую проговаривал их вслух.

– Меня арестовали, потому что узнали про хищения маны, когда я еще работал настройщиком манонасосов в маркинской тюрьме, – согласился Толлеус со своим невидимым собеседником, восстанавливая в памяти цепочку событий. – А еще они думают, что я помогал оробосцам с освобождением пленников…

– Поэтому теперь отвезут в Терсус и промоют мозги, проверяя свои предположения, – закончил Второй и хихикнул.

Действительно, событие экстраординарное – побегов из искусных тюрем не бывало со времен войны между империями Кордос и Оробос. Причем случившееся по своим масштабам и дерзости не лезло ни в какие ворота – массовые разрушения в городе, огромная утечка маны, горы трупов… По слухам, некоторые фрагменты ратуши до сих пор сами-собой парят в воздухе, презрев все законы природы, хотя прошло больше месяца. В общем, достаточно всего, чтобы поставить на уши не только маленький городок Маркин, но и всю империю. И странностей хватает – примчавшаяся разбираться столичная комиссия до сих пор не может выстроить четкую картину произошедшего, хоть и трясет немногочисленных свидетелей и подозреваемых с особым тщанием, не гнушаясь любых средств. Толлеус же подпадал под определение и первого, и второго. Ему уж точно не стоит рассчитывать покинуть «гостеприимные» стены имперских дознавателей даже в недобром здравии, попади он им в руки. Но вот это случилось, хотя сперва казалось, что все обойдется – воспользовавшись неразберихой первых дней, удалось покинуть Родину, беспрепятственно пересечь границу Оробоса и даже очень удачно устроиться на новую работу при посольстве. Теперь все: в один миг удача кончилась.