Только не рядом

Теплая летняя ночь. Я под руку с Филиппом. Мы почти подходим к моему дому. Свет не горит, и мне от этого спокойнее.

— Похоже, скоро дождь начнётся, — говорю я. — Ты успеешь добежать до дома?

Тут и правда в подтверждение моих слов начинает греметь гром.

— Конечно, не переживай, — с улыбкой отвечает мне Филипп.

А потом я чувствую, как он приближается ко мне. Теплое дыхание на моей щеке… А дальше…

Звук шин.

Визг тормозов.

И меня отталкивают от Филиппа.

— Отошел от нее!

Я вижу Влада, злого, я бы даже сказала — разъяренного. Он бросается на Филиппа, который хочет что-то сказать, но не успевает, так как Влад вырубает его одним ударом. Он слишком взбешен и хочет ударить его еще, но мне становится страшно, что для Филиппа это окажется последним ударом. Я бросаюсь на Влада, пытаясь остановить его. Но он как каменная стена, которую просто так не сдвинуть.

— Влад! Успокойся! Ты его убьёшь! — кричу я.

Оборачиваюсь — никого поблизости нет. Мне никто не поможет.

— Пожалуйста… — уже плачу я.

Тут он наконец-то, как будто услышав меня, оборачивается. Смотрит на меня зло. Его ярко-зеленые глаза теперь как самая темная ночь. А рваная челка свисает, делая их еще чернее. Он тяжело дышит, то и дело сжимая и разжимая кулаки, и кое-где виднеются побитые костяшки. Он приближается ко мне, берет за руку и тянет к себе. Второй рукой зарывается в мои волосы, тянет мою голову так, чтобы я смотрела только на него. Глаза в глаза.

— У вас что-то было?!

Я молчу, не зная, что сказать.

— Отвечай! — требует.

— Нет! — выкрикиваю я.

— Хорошо… — прикрывает он глаза.

Но потом опять смотрит на меня. Я чувствую, что хватка на моих волосах становится сильнее. Он приближается к моему лицу, опаляя своим дыханием.

— Никогда. Никогда, слышишь, не смей больше разговаривать с ним и подходить к нему! Я тебе не разрешаю! Ты моя! Запомни это!

Цикл «Отец и сын» выглядит так:

Самостоятельная история, но многое про Влад узнаете там из его детства. Особенно его понимание «любовь»

Ангелина

Сколько себя помню, я всегда была рядом с ним. С первого класса, когда села на первую парту. Рядом, недалеко, в поле его видимости. У меня было мало своего. Его друзья, его жизнь и мои тренировки. Заниматься тем, что хочу, я могла только по ночам. Не включая свет, под маленькой старой лампой, я рисовала мир, свой мир. Свои мечты и желания. Ломая черный грифель, а потом смотря на темные разводы, превращающиеся в ярко-серое полотно. Как моя настоящая жизнь. Я как в зеркальном лабиринте, но только в зеркалах отражаются те, кто не дает мне свободу. Кто заслоняет свет. Хотя лучи все равно пробиваются между ними и оседают где-то на полу, как пыль, а мне остаются только крупицы.

— Вставай, а то опоздаешь! — говорит громко Елена, стуча в мою дверь.

Я тут же открываю глаза, быстро озираясь по сторонам. Вчера я так и уснула над альбомом и карандашами. Мне было тяжело, и это был единственный способ снять напряжение.

Я резко подскакиваю, начиная собирать все, пока Елена не дай бог не вошла в комнату. Она хочет, чтобы я занималась только фигурным катанием. Была лучшей. Чтобы все восхищались мной. А я ненавижу его. Хочу сжечь свои коньки, а иногда, смотря на блестящие лезвия и видя там свое отражение, представляю, как они скользят не по льду, а по моей коже. Оставляя кроваво-красные следы.

— Ну ты идёшь?! — входит Елена в мою комнату. — Почему все еще в постели?!

Хорошо, что я успела спрятать свои маленькие радости. Я не знаю, что бы сделала Елена, узнав о них.

— Встаю, — только говорю я, опуская взгляд и начиная вставать с кровати.

— Хочешь, чтобы тебя из универа поперли?! Стать такой же пьяницей, как родители, и умереть где-нибудь под забором?! — Елену теперь не остановить.

Иной раз мне хочется ответить, что она не знает, кто был моими родителями. И не имеет права так разговаривать со мной. Но знаю, что за этим последует еще большая брань, а может, и сильная пощёчина, от которой темнеет в глазах.

Я не была родной дочерью Елены и Олега, они удочерили меня в три года. И до сих пор каждый раз намекают на то, какие они молодцы. Как хорошо, что они выбрали именно меня, ведь без них я бы просто спилась или стала шлюхой. Но сейчас я понимаю, что лучше бы они оставили меня там, чем сделали своей куклой с красивыми, но грустными глазами, которую берет кто хочет, с которой играет кто хочет и которую они заставляют делать все, что захотят. За красивым фасадом нашего дома скрываются уродливые понятия семьи. Но Елене и Олегу это нравится. Я знаю, что у каждого из них своя жизнь, свои пороки и тайны. Но им все равно нравится надевать маски и играть для общества в любящую семью. Идеальный семьянин и бизнесмен — Олег, его красавица-жена — Елена, и их отличница-дочь — чемпионка по фигурному катанию. Многие им завидуют, а я понимаю, что лучше жить с настоящими чувствами, чем с улыбающимися масками.

— Пошевеливайся, завтрак уже готов, — бросает она мне и уходит.