Только голуби летают бесплатно

Москва встретила ее моросящим дождем. В Англии в это время стояла теплая, по-осеннему дивная погода, и в Гайд-парке, куда она любила ходить гулять, на воде плавали крупные утки, а лебеди, подбирающие корм, не разлетались, когда мимо них пробегали утренние любители трусцы.

В Москве было сыро и темно, буквы, глядящие со здания аэропорта, пьшали в глубине замасленных луж, и вместо того, чтобы препроводить пассажиров по рукаву прямо в здание аэровокзала, к трапу самолета подали длинный и желтый, как гусеница, автобус. Какая-то немка начала громко возмущаться.

– Das ist unmoglisch![1] – кричала она.

У паспортного контроля стояла очередь, человек наверное на двести. У очереди были большие баулы и постные лица. Стоек пограничного контроля было всего четыре, и на двух было написано: «Для лиц, имеющих российские паспорта», а на других – «Для прочих лиц».

Она подбежала к началу очереди.

– Oh so sorry! – сказала она седовласому джентльмену, переминавшемуся с ноги на ногу у рассекавшей бетонный пол черты. – I have to catch another plane. My daddy is waiting for me in Yakoutsk[2].

Она улыбнулась, и седовласому джентльмену показалось, что под плохо освещенным потолком зажглась еще одна лампочка.

Разумеется, он пропустил ее.

Пограничник, проверявший документы, долго изучал ее красненький паспорт, а потом нажал на какую-то кнопку. Она испугалась. Она не была в России восемь лет – восемь лет из прожитых на свете девятнадцати, – и две русские девушки, учившиеся вместе с ней в London School of Economics, рассказывали, что все неприятности в России начинаются тогда, когда какое-то должностное лицо нажимает на кнопку.

Когда рядом с ней появилась строгая сорокалетняя дама в черной юбке и белой кофте, она испугалась еще больше. Но дама только сказала:

– Вы Анна Семеновна Собинова? Разве вы не слышали объявления? Вас встречают в VTP-зале.

Анна с трудом поняла русскую речь.

– Me? I?

Потом она просияла и чуть не бросилась на шею даме:

– Это daddy! – закричала она, – daddy сам приехал меня встретить! Вы увидите, все будет хорошо! Наконец все будет хорошо, я буду с ним, всегда буду с ним!

Она влетела в VIP-зал, как шутиха, и завизжала:

– Daddy!

В зале все было очень чинно. Джентльмен в покойных креслах читал свежий номер «Тайме». Пожилая дама в удобных туфлях на низком каблуке и длинной юбке строчила на компьютере. Молодой человек, потягивая стакан пива, давал по мобильнику последние распоряжения насчет сделки.

Посреди зала стоял высокий сухощавый человек, очень старый – лет тридцати шести. У него были светлые волосы и глаза цвета горького шоколада. На нем были дорогой свитер и кожаный плащ от Kenzo, и когда Аня скосила глаза, она заметила, что на правой его руке нет пальцев, кроме большого и указательного. Рядом с беловолосым стояли двое в кожаных куртках.

– Daddy! – громко закричала Аня.

Она не могла поверить, что отец сам не приехал ее встречать. После восьми лет разлуки! После восьми лет Англии! Когда он приезжал в Англию, он всегда привозил ей игрушки и гулял вместе с ней по Regent Park. Он кормил лебедей и говорил, как опасно в Москве и как хорошо гулять по парку без охраны.

В Москве у него всегда была охрана.

Еще у него всегда были любовницы.

Именно любовницы и были главной причиной, почему жена с дочкой жили в роскошном доме в районе Бельгравии. О, как она завидовала его любовницам! Они были такие красивые, она видела только одну, но они все должны были быть красивыми, первоклассными, потому что отец не признавал некрасивых вещей.

Она специально занималась три года шейпингом. Как только ей исполнилось восемнадцать, она заплатила большие деньги за операцию по коррекции зрения, чтобы больше никогда не ходить в ненавистных очках. Она стала ходить в фитнес-клуб и покрасила свои ненавистные темные волосы в пепельно-белый цвет, такой же, какой был у девушки Вики, жившей с отцом в президентском номере Ritz'a.

И теперь, когда он ее позвал в Россию, он увидит, что она красивее всех его любовниц.

– Daddy!

Беловолосый шевельнулся, и Аня внезапно заметила, что волосы его, русые от природы, наполовину седы. До Ани долетели слова его спутника: «Она темненькая и в очках».

– Вы Собинова? – спросил беловолосый. И плавным движением, каким полицейские в кино вырывают пистолет, достал из-за спины букет цветов. Белых орхидей. В Англии они стоили сумасшедшие деньги. Интересно, сколько они стоят в России? Ведь они, кажется, под Москвой не растут.

– Да. А вы… начальник охраны?

Аня не знала, почему она назвала беловолосого человека именно начальником охраны. Наверное, было что-то неуловимое в его позе. Или во взгляде его спутников.