Точка, точка, запятая...

Над баскетбольным обручем с остатками полуистлевшей сетки взлетела не то жокейская, не то велосипедная кепка. Возвращаясь вниз, она аккуратно прошла сквозь обруч. Через секунду кепка взлетела вновь и проделала то же самое. С неизменной точностью ей удалось это несколько раз подряд. Восьмиклассник Леша Жильцов, не соблюдая обычной дистанции, а стоя под самым обручем, бросал и ловил кепку одной рукой. В другой он держал портфель.

На захудалой дворовой площадке за таким занятием настоящего спортсмена не застанешь. Да и не стал бы настоящий спортсмен так упиваться собственной ловкостью. А Леша был в восторге. Он действовал легко, даже чуть небрежно, и только одно огорчало его — отсутствие зрителей.

Как только Леша надел кепку, во дворе появился мальчик лет одиннадцати.

— Пойдем, — сказал мальчик.

— Смотри Волик! — обрадовался Леша и метнул кепку. Но не попал. — Сейчас пойдем, — сказал Леша, поднимая кепку с земли.

Он метнул кепку второй раз и опять промазал.

— Честное слово, я только что семь раз подряд попал! — разозлился Леша. — Не веришь?

На этот раз Леша целился долго. То собирался метнуть, то передумывал. Наконец решился, и кепка изящно наделась на угол деревянного щита.

— В школу опоздаем, пошли, — огорченно сказал Волик, когда Леша принялся сбивать кепку камешками.

Ему не сразу это удалось. Волик уже шел к арке ворот.

— Волик! Волик, смотри! — пытался Леша его задержать, но Волик не оглядывался.

— Опоздаем, — сказал он, не оборачиваясь.

Леша, на секунду оторвав взгляд от удаляющейся спины друга, почти не целясь, метнул кепку, и она с удивительной точностью прошла кольцо.

— Попал! — завопил Леша.

Он догнал Волика.

— Но ты опять не видел, как я попал.

— Я тебе и так верю, — сказал Волик.

Леша и Волик шли по улице. Пронзительно завывая, их обогнала пожарная машина. На Лешином лице появилось выражение радостной надежды.

— Ты что? — спросил Волик. Пожарная машина скрылась за углом.

— Я думал, она к школе… — разочарованно вздохнул Леша.

Очевидно, машина свернула не в ту сторону.

— После уроков, там, где всегда? «Фрукты-овощи»? — спросил Волик.

— Да. У телефонной будки. Но у тебя сегодня пять уроков, а у меня шесть.

— Ничего, я подожду, — сказал Волик. — Ты что такой мрачный?

Леша не ответил. Он всегда мрачнел, приближаясь к школе.

От модели атома с серебристым ядром и укрепленными на проволочных орбитах электронами веяло космосом, электронной музыкой и фантастическими романами.

Модель стояла на покосившейся полке, которую поддерживала Зиночка Крючкова, очень маленькая и очень гордая девочка с острым личиком. Вокруг нее на фоне стеклянных шкафов, схем и таблиц физического кабинета кипела бурная жизнь.

Вахтанг Турманидзе, стройный гигант в тренировочных брюках, объяснял девочкам, что такое хук и апперкот, нахально дотрагиваясь своими кулачищами до их нежных подбородков.

Вадим Костров царил в своей хихикающей компании.

А Леши Жильцова не было видно.