Точка соприкосновения

— Свон, а Свон? — Майк отвлек меня от разглядывания руки Эдварда Каллена, медленно поглаживающей ногу сидящей на его коленях Лорен. Его длинные пальцы слегка касались внутренней поверхности бедра и двигались почти до промежности, после чего так же медленно возвращались к колену, и я не могла даже представить себе, какое удовольствие заставляет Лорен томно прикрывать глаза. — Что такое «Цэ два аш пять о аш», а?

Я с трудом отвернулась, чтобы взглянуть в лицо парня. Оно было туповатым из-за выпитого алкоголя. Он в самом деле не знает или таким образом хочет выставить меня на посмешище, как законченную зануду? Мой рот, как всегда, начал говорить прежде, чем я успела остановить себя.

— Этиловый спирт, Майк. И сейчас он разрушает клетки твоей печени, и особенно мозга, одну за другой. К утру ты станешь еще глупее, чем был.

На секунду повисла тишина, а потом компания взорвалась смехом. Громче всех смеялся Эдвард Каллен, запрокинув голову назад. Его смех особенным образом выделялся среди остального хохота — так, будто только он один существует в целом мире. Любой звук или слово, слетевшее с красивых губ Эдварда, я воспринимала как музыку. Все остальное шло фоном к нему.

— Твое здоровье, Свон! — добродушно смеясь, поднял Майк пластиковый стаканчик, в который Джессика любезно подлила ему вина. Знаю, подростки старшей школы не должны употреблять алкоголь до совершеннолетия, но кто, в самом деле, соблюдает эти правила в наш век?

Я подняла стаканчик с апельсиновым соком и чокнулась им со всеми, кто потянулся ко мне. Разумеется, из всей компании я была единственной занудой, отказавшейся от сомнительного удовольствия мучиться утренним похмельем.

У костра было тепло и душевно, из динамиков стоящего рядом джипа лилась музыка, а периметр лагеря подсвечивали переносные прожектора, выхватывая из темноты стволы деревьев, вплотную подступающие к океану, и истоптанный нашими ногами песок. Высокие макушки сосен покачивались на ветру, прохладный вечерний бриз раздувал огонь сильнее, заставляя поленья приятно потрескивать. Сквозь раскаты музыки едва доносились удары волн, гоняющие камешки по побережью туда-сюда.

Вокруг костра на складных столиках разложены фрукты и бутерброды, а чуть поодаль Анжела и Бен колдовали над барбекю.

В руках у ребят были стаканчики с вином или бутылки пива, и я белой вороной выделялась на фоне компании со своим апельсиновым соком. Зачем я приехала сюда? Затем, что не могла пропустить вечеринку в обществе Каллена, даже если я ему безразлична. Даже если его девушка — Лорен.

Лорен Мэллори — первая красавица школы. Круглое миловидное лицо, четко очерченные губы, как у фотомодели, и очень эффектные миндалевидные глаза. Шикарные длинные волосы она красила в черный цвет, и этот яркий контраст в сочетании с зеленого цвета линзами делал ее похожей на женщину-кошку. Каждый раз я вздыхала, завидуя ее невероятной красоте.

Сама-то я была абсолютно обыкновенной, ничем не примечательной девушкой. Я не завивала волосы и не подкрашивала глаза, не надевала короткие юбки и высокие каблуки, и блузки с глубоким вырезом, выставляющие грудь напоказ, а вечеринкам предпочитала книжки и старые видеофильмы в домашней обстановке. Я немного подвинула свои интересы только с приездом в Форкс.

— Познакомьтесь, у нас новая ученица, Изабелла Свон, — представил меня мистер Баннер.

— Белла, — машинально поправила я, так мне больше нравилось.

Я прошла на единственное место, которое было свободным: рядом с Эдвардом Калленом, разумеется. Только мне могло так невероятно «повезти».

Он очаровал меня сразу. Растрепанные бронзовые волосы и горящий похотью насмешливый взгляд тотчас дал представление о том, с кем я имею дело, но это ничуть не помешало мне влюбиться в парня, как и большинству несчастных девушек школы, которым никогда не перепадет этот великолепный экземпляр. Красавчикам типа Каллена, имеющим любую девушку, которую захотят, никогда не понравится такая серость и зануда, как я. Да я и не искала плотских удовольствий — я мечтала о любви.

— Привет, сделаешь мне домашнее задание? — сходу начал он, едва я села за парту и выложила учебник и тетрадь.

— Прости, что? — холодно отозвалась я, взглянув на него высокомерно. Это оказалось ошибкой, и я тотчас потерялась в пристальных изумрудных глазах и красивом изгибе ухмыляющихся с пониманием губ. Невольно я сглотнула, представив уже тогда, как, должно быть, приятно целовать его губы, ощущать, как они мягко прижимаются к моим полуоткрытым губам, позволять ему языком исследовать мой рот, жадно втягивая при этом его свежее дыхание…