Точка отсчета

Макс облизнулся.

Растительное масло на сковородке приятно шкворчало, поджаривая мелко нарезанный лук вперемешку с перетертой морковью. Глянцевая поверхность овощей серебрилась, желтила, испуская знакомый каждому с детства аромат, проникающий в самые глубины голодной души.

С щелчком острие короткого кухонного ножа прокололо тонкую пластиковую пленку упаковки. Схватившись за появившийся край, юноша потянул его вбок и сорвал ее окончательно, после чего аккуратно переложил прохладную вырезку на разделочную доску, предварительное промыв под водой из-под крана.

Он не стал усердствовать в этом процессе. Филе индейки было нежным и требовало к себе такого же отношения. Если слишком стараться в параноидальной попытке смыть все следы жизнедеятельности некогда цельного организма, мясо становилось рыхлым будто губка.

Приятная мягкость разлилась по пальцам.

Макс взял в руки нож побольше, мимоходом помешав жарившиеся на среднем огне овощи, и в несколько быстрых движений разрезал мясо поперек и параллельно, от чего на доске остались лишь ровные розовые квадратики величиной с сахарный кубик.

— Прелестно, — одобрительно кивнул он.

Рука потянулась к стоявшему в уголке соевому соусу, но сразу же остановилась. Сегодня хотелось чего-нибудь попроще. Грех портить такое мясо, когда можно сполна насладиться его первозданным вкусом.

Овощи дошли.

Переложив поджарку в отдельную посудину, юноша промокнул использованное масло бумажным полотенцем и подлил каплю нового. Подождал, пока то достаточно раскалится и аккуратными движениями выложил на сковороду маленькие кусочки мяса.

Тут наступало самое сложное. Кулинарии он учился путем проб и ошибок, предпочитая личный опыт. Раньше его подобное не особо интересовало ввиду скудных возможностей, а теперь в нем воспылал дух экспериментатора, и спустя несколько испорченных блюд он понял, что мясу сначала надо придать корочку на большом огне, и затем довести на медленном, чтобы корочка сдержала весь сок.

Наверняка какой-нибудь знающий шеф-повар пришел бы в ужас от таких неуклюжих действий, однако Макс готовил для себя и так, как ему нравилось, наслаждаясь всем процессом от начала и до конца.

В кастрюльке на соседней конфорке подал голос рис. Тонкая крышка дрыгалась, постукивала, пока внутри яростно кипела вода, и Макс поторопился убавить огонь.

— Так, а теперь засечем время…

Ровно пятнадцать минут. За этот срок вся вода выкипала, и рис становился таким, как надо: чуть рассыпчатым и липким, идеально-белым, так что хотелось сразу же закатать его в лист нори и съесть под соусом прямо так, без каких-либо добавок.

— Сегодня обойдемся без изысков.

Не замечая этого, юноша стал тихонько мычать под нос вцепившуюся в мозг мелодию из рекламы. Настроение сегодня оказалось на редкость приятным, самым подходящим для обычной домашней готовки, и его не испортил даже взорвавшийся прямо под окном протестант.

К чему все эти тревоги?

Конечно, печально, что дорогу перекрыли, и у дома до сих пор выли полицейские сирены вкупе с машинами скорой помощи, но к черту всю их мышиную возню.

Мясо шипело, выделяя немного жидкости, от чего масло слабо брызгало, оседая на стенках сковородки. Юноша добавил щепотку соли и столько же перца, взялся за деревянную лопатку и аккуратно все перемешал.

В воздух поднялась еще одна порция потрясающего аромата.

Пары минут хватило, чтобы индейка из розового приобрела ровный белый оттенок, и он убавил пламя. Секунду подумал, стоит ли накрывать сковородкой и в итоге решил оставить как есть, чтобы насладиться запахом.

Зазвонил натужно телефон. Какая-то новая навороченная модель, с сенсорным экраном и огромной камерой на задней панели, которая то и дело царапалась, стоило как-то не так положить.

Дрянная вещица. Он не пользовался даже десятой частью всех ее возможностей, поэтому не представлял, на кой черт ему всучили этот несуразный обрубок. Одного надежного кирпича с кнопками вполне бы хватило для вызовов.

Макс глянул на экран.

Марта, все как обычно. Больше ему никто не звонил, и это хорошо. Если бы еще данная падшая женщина не дергала его каждый час, жилось бы куда спокойнее.

Юноша взглянул на таймер электронных часов и просто проигнорировал звонок. Сейчас его куда больше интересовали заботы желудка.

Он убавил огонь под сковородкой еще, перемешал в последний раз и накрыл все прозрачной крышкой, что тут же покрылась полупрозрачным слоем конденсата.

— Прелестно, — еще раз пробормотал он под нос.

Голос его звучал уже не так радостно, и это было заметно, поэтому он устало вздохнул, отошел к подоконнику и сделал глоток терпкого ромашкового чая, чтобы успокоиться.

— Ха-а-ах.

В последнее время у него входило в привычку вот так вот вздыхать, наблюдая из окна за прохожими.