Точка отсчета

Джонатан держал меня за руку, рассматривая кровавые следы оцарапанных колен и локтей. Его тёмные ресницы дрожали, он выглядел измождённым, хотя рваная тёмная чёлка скрывала от меня большую часть лица. Он всё ещё смывал холодной водой мою кровь, тщательно осматривая раны. Мне было неприятно, но я терпела, так как мой брат попросил меня об этом. Позади раздался шум, я повернулась, чтобы убедиться, что это то, о чём он предупреждал. Всего лишь камыши перешёптываются между собой, подгоняемые ветром. Мне же казалось, что кто-то следит за нами, наблюдает со стороны и хочет сделать нечто плохое.

– Ты специально спрыгнула с дерева? – спрашивает меня брат подавленным голосом. – Из-за страха? Как же я надеюсь, что у тебя всё пройдёт, хочу, чтобы ты была иной, не такой, как предполагают врачи. Это не приговор, Лея…

Я жую нижнюю губу, кусая её до крови. Липкий страх, ощущение, когда грудь сдавливает от едва сдерживаемых рыданий без причины. У меня снова плохое настроение, словно я мертва внутри. Никто не знает, кроме него, что я специально сорвалась с дерева, хотела почувствовать боль, что-то почувствовать. Только вот сказать об этом вслух стеснялась.

Джонатан стягивает с себя футболку, вытирая мои трясущиеся колени, прижимает к ранам ткань. Его глубокие карие глаза тусклые и безжизненные, он слишком давно не спал, торопился ко мне. Он говорил, что переживал за меня, не мог сомкнуть глаз. Я с трудом узнавала в этом человеке своего брата. Он как заблудшая душа, с этим тоскливым взглядом, устремлённым к месту, где течение усиливается.

– Это тяжелей, чем я себе представлял. Мне сейчас так страшно, Лея. Что это такое, чёрт возьми? И как мы могли пропустить происходящее с тобой? – очень медленно он поднимается на ноги. Я рассматриваю его чёрные джинсы с потёртыми коленями, порванные в нескольких местах, цепочку, свисающую из кармана, скрывающую его любимые часы. – Ты их любишь, да? – вытаскивает старинную реликвию, раскрывает одним нажатием кнопки, поворачивая ко мне циферблатом.

Я молча качаю головой, наблюдаю, как замерли стрелки. Брат крутит маленький ролик, одобрительно хмыкая себе под нос.

– Они отсчитывали моё время, – он наклоняется, смахивая чёлку цвета воронова крыла с глаз, – думал, пока стрелки движутся, я жив. Мне становилось легче от их мерного тиканья. Он отдаёт их мне, крепко сжимая двумя ладонями и заглядывая в глаза. – Они перестали работать, будто угадали момент, остановились, и я застрял. – Джонатан заглядывает в мои глаза, всё, что в них отражается, – это боль. Почти такая же, как и моя, только усовершенствованная версия.

– Тик-так… время просачивается сквозь пальцы… – нежно поёт он. – Я знаю, ты понимаешь меня. Иногда твоя боль становится невыносимой, ты устанешь бороться. И тогда… – он оглядывается на реку, его пальцы сильней стискивают мои ладони, – начинаешь причинять себе боль. Отпусти ситуацию, плыви по течению, и страх исчезнет. Тебе понравится жить.

Смотрю туда же, куда и он, пугливо комкая ткань, впиваюсь в неё все сильней, испытывая дикий страх перед неизвестностью.

– Лея, – он приподнимает мой подбородок, – прости меня. Прости, что не был с тобой рядом, когда ты упала. – Наклоняется и целует меня в лоб, замирая в этом положении на несколько секунд. – Теперь я с тобой, ведь ты мой ангел.

– Джонатан, – мой шёпот практически не слышно из-за рёва ветра, он забирает свою футболку и идёт к реке. – Я хочу с тобой. Не оставляй меня. – Привстаю, но он усаживает меня обратно.

– Наблюдай, как тикают стрелки, и не двигайся, – указывает на часы. – Пусть это будет твоей точкой отсчёта. И пусть твоё время никогда не останавливается. – На его губах появляется лёгкая улыбка. – Посиди тут, пойду сполосну ткань, не хочу пугать родителей. Я на секунду. Ничего не бойся. Сколько раз говорил, поправь эти ужасные лямки от комбинезона, свисающие на твоих бёдрах, зацепишься и убьёшься ненароком!

Сосредотачиваюсь на стрелке, моё сознание полностью погружается в отсчёт, даже несмотря на всплеск воды и надвигающуюся грозу. Постепенно всё, что меня тревожило: шёпот камыша, громкие раскаты и бурные речные потоки воды – всё стало таким далёким и ненужным. Страх и нервозность отступают, и я с улыбкой отрываюсь от циферблата в поисках моего старшего брата. Мне надо сообщить ему, что я больше не боюсь. Только его нигде не видно. Соскакиваю с камня, цепочка часов выпадает из рук на песок.

– Джонатан? – произношу едва дыша.

Я не оставлю его. Надо сделать лишь один шаг, и мы будем вместе.