Точка надлома (ЛП)

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчиков и редакторов строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Точка надлома

Н. Р. Уолкер

Серия «Переломный момент», книга вторая

Переводчик: Даша Гурьева

Редактор: Ольга Третьякова

Русификация обложка: Настёна

Перевод выполнен для группыв 2020 году.

Аннотация

Борьба за правое дело становится борьбой за собственную жизнь.

Мир Мэтта Эллиотта превращается в хаос, а его самого поглощает чувство вины. Чем сильнее он пытается удержать ситуацию под контролем, тем быстрее всё утекает сквозь пальцы — и он не в силах это остановить.

Попадая в сферу подпольных боёв без правил, Мэтт начинает сражаться за справедливость. Но чем дальше заходит, тем сильнее его гложет вина — и тем больше боли он берёт на себя в наказание. Пока бой не становится важнее закона.

Мэтт борется за любовь.

Он борется за свою жизнь.

Глава 1

Это был обычный пятничный вечер в баре. Но всё же не обычный. Со мной рядом сидели напарники Митч, Курт и Тони. Мой парень Кира тоже присутствовал, как и начальник Беркман, и большинство коллег из отделения. Тосты, удары по барной стойке и поздравления раз за разом.

Я должен был радоваться. Отчасти, так и было. Но лишь отчасти. Улыбка на лице и смех над шутками парней казались фальшивыми, но становилось проще с каждым стаканом.

— Вот оно! — закричал кто-то. — Сделайте громче.

Внимание всего бара обратилось к телевизору, когда бармен увеличил громкость.

«…в срочном выпуске: после одиннадцати лет службы в полиции Лос-Анджелеса, детектив Мэттью Эллиот объявил о своей отставке…»

В баре раздались крики и аплодисменты, несколько ребят похлопали меня по плечу. Кира сжал моё бедро под столом. Я улыбнулся и поднял стакан с пивом в приветствии, прежде чем сделать глоток.

Я терпеть не мог пресс-конференции. Испытывал здоровую неприязнь к СМИ и папарацци и ненавидел выкладывать личную жизнь на обозрение публики. И всё же, вот он я, стоял перед дюжиной камер и ещё большим количеством журналистов, готовясь сделать самое громкое заявление в карьере.

«Иронично, что самое большое дело стало моим последним».

С экрана я сообщал законопослушным жителям Лос-Анджелеса и прочим, не столь добропорядочным людям, что больше не работаю в полиции. Я больше не часть «Великолепной четвёрки». Я больше не детектив.

Начали задавать вопросы, и я услышал из телевизора, как выдаю хорошо отрепетированные ответы. За время работы в лос-анджелесском отделении по борьбе с наркотиками я поучаствовал в дюжинах пресс-конференций. И даже не представлял, что однажды буду стоять и сообщать, что покидаю единственный мир, который когда-либо знал.

Тем не менее, я сделал именно это.

Вопросы на экране продолжались.

«Можете назвать причину? Детектив Эллиот, почему вы увольняетесь?» — спросил один из репортёров.

«Это имеет отношение к прошлогоднему разоблачению вашей ориентации?»

«Что будет с «Великолепной четвёркой? Вам нашли замену?»

«Вы планируете заняться политикой?»

Над этим вопросом я рассмеялся: и на экране, и за столом в баре. Сидящий напротив меня Митч тоже расхохотался.

— Не хочешь баллотироваться на место мэра? Давай, — пошутил Митч. — Из тебя бы вышел отличный политик.

Я допил пиво и указал в его сторону пустой бутылкой. Вместо того, чтобы посоветовать ему отвалить от меня, я сказал:

— Моя очередь покупать. Ещё одну бутылку?

— Конечно, если ты платишь, — пробормотал он.

Я обернулся к Кире, склонился ниже и спросил:

— Выпьешь, детка?

Он помотал головой. Должно быть я пьян, если назвал Киру деткой прямо перед парнями. Блядь.

— Не, мне хватит, — ответил Кира. — Кто-то должен доставить твою задницу домой в целости и сохранности.

— Прсти, — попытался извиниться я. — Бльшой был день.

Кира грустно улыбнулся.

— Знаю.

Я кивнул и встал со стула. Качаясь, направился в сторону бара. Я напился. День выдался эмоциональным. Как и прошедшие несколько недель после моего объявления об уходе.

Было непросто. Одно из самых сложных решений, которое я когда-либо принимал, но правильное. Напарники Митч, Курт и Тони отнеслись к этому удивительно спокойно. Шеф предлагал передумать, но, в конце концов, согласился, что я сделал верный выбор. Но Кира… Кире идея совершенно не понравилась.

Он не понял, почему я ухожу из управления. Не важно, какую причину я называл, Кира не верил. Он знал, что я любил работу. Говорил, что она — часть меня. Всё это стало между нами камнем преткновения.

Не то, чтобы Кира не поддерживал. Он просто не понимал. Я объяснил, что думал над решением весь прошлый год, с момента, когда его похитили, мучили, избивали и держали в заложниках из-за меня. И я не врал. Просто говорил не всю правду.

Признаться я не мог.