Титан

На уже не красной планете, под блестящими куполами терраформирующих комплексов, поддерживающих атмосферу, подобную Земной, в одной загородной резиденции, на террасе сидел человек. Темный-алый бархат плаща, накинутого на высокую спинку кресла, оттенял простую, светлую, удобную, свободную одежду. Так одевается большинство на Марсе. Он смотрел по видеостолбу, дающем эффект 100% присутствия, запись, сделанную с некоего симпозиума, где один очень уважаемый Профессор, выступая перед аудиторией, нес свет высокой мысли о новых вехах в мире цифрового развития цивилизации: “.. мы стоим на пороге величайшего открытия - создания новой, цифровой, самостоятельной жизни, которая, возможно, не будет нуждаться в человеке. Более беспристрастные, рациональные, более развитые и целеустремленные, чем люди. Использующие нормы этики в повседневной жизни, не чета современной цивилизации…”. Человек убрал звук, продолжая смотреть немое кино...

— Как тебе? — обратился он ко второму, закованному в странного вида броню, на которой синие вставки редкого металла мерцали под неярким Солнцем.

— По мне, так просто болтовня.

— Возможно. Но мы ведь сможем извлечь из этого профит?

— Ты говоришь, как наш визави. — тот, что в броне, скрыл кривую ухмылку. — Мы сможем обходиться без лишних потерь.

— Наши ресурсы станут почти безграничны после использования технологии клонирования. Восполнение личного состава не должно быть острой проблемой, хотя мы и рассеяны по системе. Потери при инцидентах перестанут иметь значение...

— Но это, все еще, будут наши люди! — человек в броне сделал акцент на последнем слове.

Сидящий в кресле поморщился: — Если ты хочешь оказать кое-кому протекцию, то делай без ошибок, чтобы не было, как в прошлый раз. — Он посмотрел на проекцию с логотипом “ММТV” и прервал трансляцию записи.

На пока еще голубой планете, в большом мегаполисе, в высоченной, устремленной ввысь башне небоскреба, в овальном кабинете, имеющим широкие окна с видом на Город. В драпировке, стильно перекинутой через плечо ткани, стояла фигура, пролистывая на столе лежащую корреспонденцию, отчетность, протоколы только что закончившегося заседания.

Проверив все лежащие в вокс пространстве файлы о прогрессе основных проектов, на обозрении был еще один. Не голографическая презентация, не видеофайл или электронный документ. Это была подшивка листов, собранная в папочку - старую, картонную, с бантиком - словно в насмешку над всеми современными цифровыми способами коммуникаций и предоставления информации. На ней было несколько надписей, сделанных разными почерками: мелким убористым, размашистым и, словно несколькими штрихами, были написаны резолюции от верхушки Совета.

Рассмотреть после...

Оказать содействие...

Очень неплохо...

Трое из уполномоченных высказались.

В папочку был вложен, в отдельном кармашке, вокс с файлом - слава звездам, использована не только бумага, хоть что-то современное приложил. Имея в наличии такие ресурсы, это просто… нет слов. В воксе было видео, которое уже наделало излишней шумихи...

— Некогда с тобой возиться, старый хрыч. — фигурой в драпировке уже был отдан приказ на изъятие и уничтожение всех копий из доступного пространства сети, — окажем тебе содействие, обязательно, вот только придется пройтись по холодку...

А-Конвертер остановлен..

Анимафикация произведена..

Когитор адаптирован…

Я был подвешен в воздухе над медицинской капсулой, меня болтало и трясло как от удара током. Перед моим взором было видно броуновское движение мельчайших частиц, игра света и тени, которая складывалась в узоры и распадалась паутиной, тянулась и обматываясь вокруг меня, окутывала, словно пеленая, превращая в кокон.

Я попытался схватиться за кокон и ничего не произошло, я не видел рук, ног - лишь мельтешение многочисленных уже серых и белых шаров, проносящихся яркими кометами продолжающих пеленать, вбиваясь один за одним в меня. Ощущалось растущее в области груди, под сердцем, давление, как при нехватке воздуха. “Я понял, что сейчас задохнусь - и запаниковал Мой разум был несогласен с потенциальной смертью, и я захотел рванулся из этого переплетения теней! Сделать внутреннее усилие, рывок, выскочить за пределы странного монохромного образования. Но я не ощущал ни рук ни ног - ничего! Как во сне! Через секунду все кончилось. Как отрезало. Вихрь светотени исчез.

Накатила волна легкости, парения. Я… Все же… умер? Нет? Осмотревшись, обнаружил, что все еще подвешен в воздухе. Да! Япона-мама!