Тирант Белый

Во славу, честь и хвалу Господа нашего Иисуса Христа и славной Пресвятой Девы Марии, матери Его, Госпожи нашей, начинается книга эта, называемая «ТИРАНТ БЕЛЫЙ» и посвященная моссеном Жуанотом Мартурелем, рыцарем, светлейшему принцу дону Фернандо Португальскому[2]

Хотя и доносилась до меня ранее вездесущая молва о достоинствах ваших, однако ж гораздо более осведомлен я о них ныне, когда пожелала ваша милость сообщить мне о достойнейшем вашем намерении ознакомиться с деяниями доблестных и покрывших себя славою рыцарей прошлого, чью память и благородные подвиги увековечили в сочинениях своих поэты и летописцы. Особенно же с выдающимися деяниями одного знаменитейшего рыцаря — ведь великая рыцарская слава его сияет по всему миру столь же ярко, сколь солнце среди прочих планет. Имя ему Тирант Белый, доблестью своею покорил он многие королевства и провинции и все роздал другим рыцарям, ибо самому ему ничего не надобно было на свете, кроме чести рыцарской. Завоевал он потом всю Греческую империю и освободил ее от турок, что покорили ее, подчинив себе христиан-греков.

И поскольку вышепомянутая история о деяниях Тирантовых писана по-английски, угодно было вашей милости любезно просить меня перевести ее на язык португальский, полагая, что я лучше иных владею языком оригинала, ибо провел некоторое время на острове Англия. Я же принял вашу просьбу как повеление, коему следовать надлежит. Надобно заметить, что законы моего ордена предписывают мне поведать о славных деяниях рыцарей прошлого, а в помянутом трактате весьма подробно повествуется о рыцарском праве, о вооружении и о рыцарском обычае. Однако ж, несмотря на недостаток знаний, придворные и семейные обязанности, препятствующие делу, и на превратности вредоносной судьбы, не дающие отдыха мыслям, — словом, несмотря на все, что могло бы извинить мои промахи, и полагаясь на высшее Благо, что всех нас благами одаряет и потворствует добрым желаниям, покрывая ошибки желающего, а намерения добрые приводит к необходимому концу, и в надежде, что ваша милость простит изъяны изложения и слога, допущенные в данном труде по невниманию, а искренне говоря, по невежеству, осмелился я перевести книгу эту не только с английского на португальский[3], но и с португальского на язык валенсийский[4], дабы возрадовался мой родной народ и с пользой для себя узнал о многих славных деяниях, в той книге описанных. Почтеннейше молю вашу милость принять сей дар признательного слуги вашего, который питает желание постоянно и преданно служить вашей милости, склоняясь перед вашим величием; а ежели найдете вы в моем труде недостатки, так поверьте, сеньор, виной тому отчасти язык английский, ибо есть в книге места, не поддающиеся переводу. И пусть, не беря во внимание незатейливости изложения и нелепости изречений, через посредство вашей добродетели прочтут труд сей придворные и прочие люди, дабы извлечь из него должный урок, и пусть подвигнет он их к тому, что не дрогнут сердца их в суровых воинских испытаниях, и вступят они в честную схватку ради общего блага, ведь для этого и появилось на свет воинство.

Не менее того сей труд прольет свет на высокие устои рыцарства и покажет добрые обычаи, заклеймив пороки и отвратительные поступки. И дабы не обвинили никого другого в какой-нибудь ошибке, обнаруженной в книге этой, я, Жуанот Мартурель, рыцарь, один лишь хочу за то быть в ответе, и никто другой, ибо именно я передал в пользование светлейшему принцу и сеньору наследнику престола дону Фернандо Португальскому труд сей, начатый второго января года тысяча четыреста шестидесятого[5].

Как явствует из очевидного опыта, слабая наша память с легкостью предает забвению не только дела давно минувших дней, но и совсем недавние события, а потому весьма целесообразно, полезно и достойно похвалы желание предать бумаге древние истории и деяния мужей сильных и достославных, ибо они суть зерцало жизни, славный пример для нас и поучение, как излагает великий оратор Цицерон.