Тихий уголок

Перевод с английского: Татьяна Усова

Стихотворные переводы: Галина Усова

Тяжесть болонской колбаски потянула Ворона вниз, и владелец лавочки чуть не поймал его, когда тот юркнул через дверь на улицу. Ворон неистово забил крыльями, чтобы набрать высоту. Он походил в этот момент на маленький чёрный электрический вентилятор. Восходящий поток воздуха подхватил птицу и забросил в небо. Дважды описав круг, чтобы обрести равновесие, Ворон полетел на север.

А внизу, уперев руки в бока, стоял лавочник и глядел, как исчезает в небе тёмное пятно. Но вдруг он пожал плечами и вернулся в свою деликатесную лавку. Он не был лишен тяги к философии, этот торговец, и знал, что если Ворон является в деликатесную лавку и уносит целую болонскую колбаску, это свершается либо по Воле Божией, либо нет, но и в том и в другом случае здесь ничего нельзя поделать.

Ворон лениво летел над Нью-Йорком, и утреннее солнышко пригревало его перья. Поливальная машина, трясущаяся по Джером-авеню и оставлявшая дорогу позади себя тёмной и блестящей, колесящие по Фордхэму немногочисленные такси, подобные хорошо нажравшимся акулам. Две парочки вынырнули из метро и медленно брели себе, причём девушки приникли к парням. Ворон полетел дальше.

Ночь выдалась жаркая, и Ворон видел людей, пробуждающихся на городских крышах. Серые крысы, которые выбежали из подвалов как раз перед рассветом, запрятались теперь в свои норы, потому что кошки вышли на улицы и вышагивали вдоль обочин. Как только явились кошки, голуби рассеялись по крышам и подоконникам, и Ворону подумалось: «Ах, какая жалость». Он бы распугал куда меньше голубей.

Обычный утренний туман висел над Йоркчестером, и Ворон нырнул в него. Йоркчестер застраивала, в основном, страховая компания, и выглядел он как одно-единственное розовое кирпичное здание, отражённое в сотне зеркал. Все дома в Йоркчестере были в 14 этажей, и у каждого над парадным входом виднелось оштукатуренное изображение моряка, играющего на аккордеоне. Над чёрными входами красовались моряки, играющие на мандолинах. Все моряки были левшами, и у всех шапочки увенчивались оштукатуренными помпонами. Здесь имелся торговый центр, три кинотеатра, и наконец – небольшой парк.

А ещё здесь было кладбище, и как раз над ним Ворон начал снижаться. Довольно большое кладбище, с половину Центрального парка, густо заросшее деревьями. Оно было аккуратно разбито на участки извивавшимися дорожками, называвшимися Фэарвью-авеню, Сентрал-авеню, Оукленд-авеню, Ларч-стрит, Честнат-стрит и Элм-стрит. Одна дорожка вела к итальянской секции кладбища, другая – к немецкой, третья – к польской, и так далее, так как Йоркчестерское кладбище не принадлежало какой-то одной конфессии, здесь кого только не было.

Ворон приблизился к нему с задней стороны, и теперь летел вдоль Сентрал-авеню, держа в когтях болонскую колбаску. Ряды более или менее простых надгробий постепенно уступили место Массивным Старым Крестам. Кресты, в свою очередь, уступили место Ангелам, Ангелы – Плачущим Ангелам, а те наконец – Мавзолеям. Они возносились над семейными участками, будто оцепеневшие сторожевые псы, и твердили друг дружке: «Взгляни! Кто-то очень важный покинул сей мир!». Они были агрессивно-греческими, с белыми мраморными колоннами и куполами. Греку они, пожалуй, греческими не показались бы, но выглядели вполне греческими для йоркчестерца.

Один мавзолей отделяла от остальных маленькая тропинка. То было старое здание, не такое огромное, как некоторые другие, и не такое белое. Колонны его растрескались и раскололись у основания, а в одном из зарешеченных окошечек над дверью не хватало стекла. Но два льва держали в пасти по тяжелому кольцу, и если бы вы заглянули в окошечко, то разглядели бы у задней стены цветной витраж, изображающий ангела.

Сейчас дверь была отперта, и на ступеньках сидел маленький человечек в тапочках. Он помахал рукой Ворону, когда тот пошёл на снижение, и сказал: «Доброе утро, доброе утро», едва птица приземлилась перед ним. Ворон уронил болонскую колбаску, а человечек нетерпеливо потянулся вперед и подхватил угощение.

– Целая болонская колбаска! – сказал он. – Огромное тебе спасибо!

Ворон пытался немного отдышаться и глядел на него с некоторой горечью.

– Кукурузные хлопья недостаточно хороши? – хрипло сказал он. – Бернард Барух ест кукурузные хлопья, а тебе болонскую колбаску подавай.

– С тобой что-то случилось по дороге? – спросил маленький человечек, которого звали Джонатан Ребек.

– Черт возьми! – рявкнул Ворон. – Да я чуть не надорвался!