Тихий центр

Две достойные дамы, Лилия Степановна и Ирина Павловна, сидели на лавочке у подъезда и с нечеловеческим интересом наблюдали за тем, как грузчики втискивают в дверь диван. Дверь, кстати, была вполне нормальной, раньше диваны в нее проходили без сучка и задоринки, но этот!

— Сколько ж сюда задниц сядет? — весело поинтересовалась Ирина Павловна. — Вот падлы, олигархи чертовы! Инфляции на них нет! Им вона диваны на мильен, а у меня дома ковер драный!

— Это потому, Ирина Павловна, что вы сквернословите вместо того, чтобы работать! Починили бы лучше свой ковер! — заметила Лилия Степановна.

Хозяин дивана в это время ехал в красивой, страшно блестящей машине, смотрел по сторонам, вдыхал запахи городской липы и не мог понять — ему хорошо или нет? Рядом сидела молодая жена, длинноногая, такая красивая, и молчала. Ну, с ней понятно, она эту улицу в первый раз видела, а сам город — в третий.

— Чистенько… и тихо так, трындец! — грустно сказала Оля.

— Ага! И это самый центр — и Европы, и города! Мы с тобой в самом центре! И у нас тут родовое гнездо в тополях! Второй этаж, все удобства!

Оля кивнула. И стало отчетливо видно, что ей не весело.

Вадим еще помолчал, борясь с желанием взять ее за руку, или за коленку, или за то, что окажется рядом. Или некорректно тормознуть — так, чтобы колбаснуло вперед вместе со всеми ее кудрями, и крикнуть при этом: «Да что ж тебе все не в кайф? Что ни делаю — все не в кайф!»

Подождал тридцать секунд, и все успокоилось.

— Сейчас я тебе покажу квартиру, в которой мы будем жить, — он взял ее за руку. — Представляешь, ты сейчас в первый раз увидишь свою собственную квартиру, разве не в кайф?

Кивнула.

Дура.

Таня поставила чашку на подоконник. Сколько себя помнила, всегда ставила чашку на подоконник, потом сидела, смотрела в окно, пила чай (молоко, воду, другое). Двор был не то чтобы многолюдный — бабушки, парочка каких-нибудь пацанов с палками, причем пацаны всегда орали дикими пронзительными голосами и отвлекали от дум, — но просто вдали за толстыми дворовыми тополями и гаражно-сарайным островком пролегала улица, и вот там-то жизнь кипела со страшной силой. Если считать всех прохожих, то один из десяти обязательно был интересный: художник какой-нибудь с мольбертом, дяденька в рясе и с бородой, девочка со скрипкой и нежеланием идти туда, куда шла, — один раз такая девочка добрела до Таниного подъезда и долго понуро сидела под окном, разрезая ногтем травинки. Потом, конечно, удалилась.

Словом, в окно всегда было приятно посмотреть. И на подоконнике в связи с этим образовались несмываемые чайные круги и трещинки.

Сейчас на скамейке сидели тетя Лиля из второй квартиры и мама. Лица их выражали радость и удовлетворение происходящими вокруг процессами. Процессы, кстати, были довольно бурными: ходили люди, куда-то нервно звонили.

А на разбитом тротуаре стоял красный диван. В подъездную дверь он не входил и не мог войти.

— Игорь, иди посмотри, какой Вадим диван привез! Пришел Игорь, муж, посмотрел.

— А кто такой Вадим?

— А я тебе не рассказывала? — Таня уткнулась лбом в стекло, пытаясь увидеть, где же у дивана начало. — Интересная, кстати, история. Этот Вадим раньше жил здесь, в пятой квартире, мы даже общались какое-то время. Очень милый, интересный человек, все что-то чертил, рисовал, поступал куда-то, а потом он…

Хлопнула дверь санузла — Игорь выбрал другое развитие сюжета. Но Таня не обиделась: он же не просто так сейчас ушел, а по делу!

Позвонили с Предприятия. Вадим немножко поругался в телефон, потом развернул машину и двинулся в направлении, обратном первоначальному.

— Куда мы? — законно поинтересовалась Оля, Оленька, отреагировала, наконец.

— Да вот ребята-партнеры позвонили, сказали, что срочно нужно вмешаться. Привезли оборудование, но не хотят отгружать: у них тут, видите ли, с сегодняшнего дня изменения в законодательстве… Да тебе не интересно!

— Не интересно, — честно призналась Оля. После чего Вадим просто тупо остановился у тротуара и сказал: