Тихая, как последний вздох

Мацей Сломчински — англист, профессор Краковского университета, человек, который перевел на польский язык всего Шекспира. А кроме того, произведения Мильтона, Марлоу, Киплинга, Свифта, Стивенсона. И еще — Джойса. Джойс писал «Улисса» семь лет. Сломчински переводил «Улисса» четырнадцать. Профессиональные литературные переводчики знают, насколько сложно переводить Джойса. Существует всемирный клуб переводчиков Джойса. Там только асы. Мацей Сломчински был одним из них.

Впрочем, он был асом во всем. В том числе и в буквальном, первоначальном смысле этого слова. Во время Второй мировой войны он был пилотом-асом RAF и сбивал над Ла-Маншем фашистские самолеты, пока сам не был сбит.

— Я болел лишь один раз в жизни, — говорил мне в 1996 году этот стройный 75-летний мужчина, попивая коньяк и покуривая трубку, с которой был неразлучен, — это произошло после того, как, выпрыгнув на парашюте из сбытого самолета поздней осенью, я целые сутки проболтался в Ла-Манше, прежде чем меня выловили. Но не подумайте, что я простудился, — Боже упаси! Просто, этот чертов фашист прострелил мне легкое.

Когда в начале 60-х годов в тогдашней ПНР появились первые романы, автором которых значился некий английский писатель Джо Алекс, литератор и эксперт Скотланд-Ярда, изначально помогающий своему другу инспектору Бену Паркеру раскрывать загадочные и таинственные убийства, а затем подробно описывающий в своих произведениях ход и метод их раскрытия, невозможно было поверить, что их автор не коренной англичанин.

Великолепный, тонкий знаток английской культуры и литературы, профессор Мацей Сломчински, кавалер Ордена Возрождения Польши с командорским крестом, даже отдыхая в промежутках между переводами классиков, снова продемонстрировал себя асом.

Под псевдонимом Джо Алекс он написал серию замечательных, чисто английских криминальных романов, которых не постыдились бы ни Конан Дойл, ни Агата Кристи. В подтверждение этого достаточно привести лишь один факт: Скотланд-Ярд наградил Мацея Сломчинского двумя медалями за выдающуюся литературную деятельность в области криминального жанра.

Роберт СВЯТОПОЛК-МИРСКИИ

Миссис Сара Кварендон остановилась и огляделась.

— Не вижу собак, — сказала она. — Они не должны отбегать от нас так далеко. Еще кого-нибудь напугают.

Идущий позади Мелвин Кварендон догнал ее и тоже остановился.

— Что ты сказала?

Он глубоко вздохнул и сунул руку в карман за платком. Вьющаяся сквозь поля тропинка, по которой они шли, теперь поднималась к вершине пологого холма, а мистер Кварендон был мужчиной тучным.

— Я не вижу собак, — повторила его жена. — Можешь их позвать?

— Конечно.

Он набрал полные легкие воздуха и пронзительно свистнул.

Затем окинул взглядом далекую, пересекающую поля живую изгородь, и разглядел, как от нее отделились две маленькие серые тени, резко рванувшиеся к нему, и стремительно вырастающие на глазах. Через минуту они были рядом и застыли, вглядываясь в лицо хозяина, — две огромные серые немецкие овчарки.

— Тристан! — ласково сказал мистер Кварендон и протянул руку.

Пес подошел и прикоснулся темным влажным носом к его пальцам, а затем уселся на задние лапы, выжидающе глядя вверх.

— Изольда!

Подошла вторая овчарка, и все повторилось настолько точно, будто эта сцена относилась к какому-то таинственному ритуалу, связывающему этих трех живых существ. Ни одна из собак даже не взглянула на женщину, стоящую рядом.

— А теперь идите за нами! — скомандовал мистер Кварендон и двинулся по тропинке вверх. Собаки выждали секунду и пошли следом.

— Мелвин… — произнесла миссис Кварендон вполголоса, будто не хотела, чтобы псы услышали то, что она собиралась сказать.

— Что, дорогая?

— Иногда это приводит меня в ужас. Они ведут себя так, словно знают английский, но лишь тогда, когда к ним обращаешься ты.