Тихая гавань

***

Бабка покормит кошек, разных птиц;

власти, вы, – пенсию, ещё прибавьте!

А вокруг-дома, и много грустных лиц;

и, звуки басов в машинах, – поубавьте.

Старой бабке: самой нечего есть! -

зарплата у госслужащих уже-меньше.

И, у неё забота очень важная есть:

она; всё заботится о братьях-меньших.

Ей нечего подать бездомным котам -

она, уже не может накупить им рыбы!

Они всё ждут: им очень холодно там -,

на мёрзлых плитах, гранитной глыбы.

А, бабка извела всю пенсию; уже, давно.

И; нечего, ей ожидать; теперь, на месяц.

Что делать, если на Руси власть – давно;

у леса всплывал опухший жёлтый месяц.

***

В нашем квартале пропали все чайки;

многие не поверили в это: всё – байки.

Но птицы; действительно, все пропали-,

люди подумали, что они улетели, пали.

Всё оказалось банально, и очень просто:

злым нелюдям эти чайки не давали спать!

И было подброшено отравленное просо;

они все попадали; и уже, не смогли летать.

Как бывает красива чайка, в своём полёте:

она взлетает вверх, падает и, поднимается…

Куски еды старика Михалюка, вы поклюёте;

а, моя душа опустошена, и слёзно ломается!

Чаек уносил дворник с тротуарных дорожек;

птицы летели за помощью, к добрым людям.

Лежали боком и ничком, с крючками ножек.

Старик Прохор: – Ну; сядем, выпьем, и будем…

Он начал, подкармливать птиц; раньше бабок:

понимая, что этим-обеспечит выживание им.

На питание пернатым-не пожалел своих бабок!

Они считали его как родным, близким, своим…

Но, старый Михалюк не сломался, и подаёт еду -,

здешним голубям, воронам, галкам, и галчатам:

им подбрасывает пищу вверх; и, словно на беду, -

помогает, выжить, как обездоленным волчатам!

Название дал: чёрные чайки. И, стали именовать

так; галок, ворон, и прилетевших голодных грачей.

А, впереди долгая зима, и им гибели не миновать

и Прохор не спал, и ждал длинных, холодных ночей!

Другие птицы слетели туда, где им подавали еду;

не ожидали подвоха, не зная о людской жестокости.

Крестя и молясь за остальных, плачу, и мимо иду.

не думали, что вместо рыбы им бросят острые кости!

Дети обыскались больших белых птиц-гордых чаек!

За окна высовывались, не находя заметных комков.

Им: не могли взрослые родители за крепким чаем -,

поведать; как, белые птицы, – ушли от земных оков.

Детям сказали, что чайки сменили ореол обитания:

им нужно очень много рыбы, чтобы вырастить деток;

дети говорят, что не перенесут с ними расставания!

Птицы желают жить на свободе, не перенесут клеток.

Сегодня утром, – спустилось, как знамение с небес:

белоснежное мягкое пёрышко, от маленькой чайки!

Это оставшийся один и выживший в гнезде птенец;

он стал подрастать, пить и кормиться у нашей речки.

Старый дряхлый дед узнал об этой новости, скоро:

задумал худое: стал точить на неё свой острый зуб.

Взял из деревни, с завалинки состарившийся короб;

решил; после, чайку изловить и сварить из неё суп.

Но, заречные жители быстро смекнули, в чём дело;

уже дети в школе учились, и листва в саду желтела.

Деревня, поля, леса и пашня с картошкой поредела;

а, вороны кричали, и носились по полям, оголтело -,

Они увидели, как дед с матом и остервенелым лицом

клянёт всё на свете, и ненавистью дышит его натура.

Он гоняется за бедным; и, ещё не окрепшим птенцом;

ведь, он не любит красоты, и, – ему противна культура!

Это выживший птенчик, не вкусивший того яда:

смотрит боком и немного тушуется, при людях.

Остальных потравили: они думали, что это еда!

Заплетаются его лапки, в голых ивовых прутьях.

Прохор машет ему рукой, – улетай далеко, и далече:

тебе необходимо полноценное питание; и вольно…

иначе; скоро, старый дед Кощей тебя тут искалечит!

Ты можешь погибнуть, пасть, и тебе станет больно.

***

Ветром подхватятся листочки;

Нет места красивее на земле.

А, в конце стихов-только точки -,

то, что ты сказать, хотела мне.

И не узнаю твой забытый почерк,

за давностью лет: уходящие года…

Я напишу не прочитанный очерк,

и, я расстанусь с тобой, навсегда!

Но; а, ты улыбнёшься рассветом -,

не заметив любви к тебе, иной…

Не поможешь наветом, советом,

обожжённому страстью, виной!

***

Витю Цоя с детства любили родители;

он хотел вырасти, и пойти в водители.

Учился на резчика по дереву, на тройки-,

его обижали, но был он смелый, и бойкий!

Цой стал поэтом и известным музыкантом:

фотографию композитора украсили кантом.

На его песнях вырастает, не одно поколение;

живым-смертным осталось-за душу-моление!

Виктор Цой снимался в муз. клипах и кино,

и, его рок-группа тоже именовалась: "Кино".

На серой полосе белым, – как высь горная -

в мгновение ока, – явилась, полоса чёрная!

Посмотри же; сколько времени, на часах?!

Он не спал, усталость век, туман в глазах…

На часах сейчас: шесть тридцать один, утра

Пятнадцатое августа: ему, проснуться пора!

Погиб в аварии; средь, бела дня – под гнёт:

водитель автобуса всё свою судьбу: клянёт.

Помнит все детали; словно это было вчера -

страшная ночь среды-следующего четверга!

В ту роковую среду: ушла наша легенда:

на земле не стало художника эпохи, да!

Не любил популярность, был узнаваем;

сила, энергия, ритм жизни: не сгибаем!

Он не спал за рулём, не курил травы;

поэтому, не правы были менты, и вы! -

кто: его не любил, и часто издевался;