Тетя Лошадь

Посвящается Оле

– Господи, ну, откуда она взялась на мою голову? – Соня металась по комнате. – Ты бы ее слышал! Суржик – это мягко сказано. Эти бесконечные «шо» и «гы». Знаешь, что она мне сказала? «Ложи свою сумку сюда»! У меня чуть конвульсии не случились. Паша, ты меня вообще слышишь?

– Слышу-слышу. – Сонин муж застыл перед стеклянной витриной, заполненной благородного вида бутылками. В руках он держал еще одну, безуспешно пытаясь найти для нее свободное место. – А что говорит папа?

– О-О! Он так мило закатывает глаза: «А что не так? Я тоже всегда путаю». То есть, он хочет сказать, что на старости лет у него случилось помутнение рассудка, и он забыл русский язык!

– И где же он ее откопал? – Паша любовно разглядывал свои сокровища. За много лет он собрал достойную для непрофессионального ценителя коллекцию виски. – Как думаешь, шотландцев рядом с англичанами лучше не ставить?

– Это же бутылки, а не собутыльники, морду друг другу точно не набьют! – фыркнула Соня. – Где откопал? Где-где, на ридной Украйне. – Обессилев от броуновского движения, она плюхнулась в кресло. – Помнишь, пару лет назад он к друзьям ездил? Вот там и познакомились. В каком-то кафе. Она там то ли официанткой, то ли поваром работала. Так вот, они оказывается все это время поддерживали телефонный роман.

– А почему она только сейчас приехала? – Павел наконец определился с локацией и осторожно раздвигал бутылки, освобождая место для нового экспоната.

– А потому что у нее раньше муж был! А потом сплыл. Свалил куда-то. А она на крыльях любви понеслась к своему принцу.

– Да уж, принц еще тот. – Павел водрузил бутылку на полку, сделал шаг назад и довольно кивнул: то, что надо. – Он закрыл стеклянную дверцу и повернулся к жене. – Ну, а чего ты так переживаешь? И ему хорошо, и тебе меньше мотаться придется. Да и спокойнее как-то, когда он не один. Квартира на тебя оформлена, так что волноваться вообще не о чем.

– А почему он мне раньше о ней ничего не рассказывал?

– Ну, тебе бы это вряд ли понравилось …

– А мне и сейчас это не нравится! – взвилась Соня. – Он не заикался о ней никогда, и тут на тебе – здравствуйте, я ваша тетя. Это конечно его дело, вот только кормить ее кто будет? И так пропасть денег на больницы и лекарства уходит. А на папину пенсию особо не разживешься.

– Она же может на работу устроиться.

– Да кто же ее в таком возрасте и с украинским паспортом на работу возьмет? Разве что вагоны разгружать, там такой потенциал, о-го-го!

Паша приподнял правую бровь:

– Потенциал? Хм-м. И как же она выглядит?

– Как выглядит? – Соня скривила губы. – Ну, как бы тебе сказать? Она такая … большая. Большая такая тетя. Тетя Лошадь.

***

Тетя Лошадь приехала из Бердянска. Звали ее Люся. Именно Люся, а не Людмила. Черным по белому в ее желто-синем паспорте было написано: Загоруйко Люся Степановна. Люся была младше Сониного отца на семнадцать лет и выше на целую голову. Рядом с ней Петр Аркадьевич, мужчина не самого выдающегося телосложения, выглядел тщедушным подростком. А вот у его подруги выдающегося было много, начиная с сорок третьего размера ноги и заканчивая коротко стриженой головой ярко лилового цвета. Сходство с мгновенно прилепившимся прозвищем усиливали длинные мускулистые ноги, которые Тетя Лошадь с гордостью выставляла на всеобщее обозрение: мини-юбок и разноцветных лосин в ее гардеробе было великое множество. Но самой примечательной частью ее тела был бюст. Раздавая женские прелести, Бог Люсю не обидел, даже наоборот – слегка переборщил: встряхнул баночку с волшебным порошком, а крышка и соскочила.

Люсины без пяти минут шестьдесят выдавало только лицо. Южное солнце выжгло на нем причудливую паутину морщин, сбившихся в кучки в уголках губ и глаз. Битву за молодость Тетя Лошадь вела веками проверенным способом: ее оружием были тональный крем, румяна, тушь и помада. Застать Люсю без макияжа было практически невозможно. Утром, едва проснувшись, она открывала косметичку размером с небольшой чемодан и начинала преображение.

– Стою я возле лифта, жду, дверь открывается, и тут она мне навстречу! – докладывала мужу Соня после очередного визита к папе. – У меня чуть коленки не подкосились. Щеки пунцовые, веки зеленые, а губы, губы … – Соня замотала головой, не в силах передать словами свои эмоции. – Ей бы гримером в театр Кабуки или мастер-классы по боевой раскраске шаманам давать. Очередь бы выстроилась!

– Ну, вот, а ты говорила, что ей работу найти будет сложно, – посмеивался Паша. – И куда же она направлялась?

– Ни за что не угадаешь.

– ?

– Выносить мусор!

***