Территория чувств

Алексей не любил аэропорты и вот это предпосадочное время, когда не знаешь, куда себя деть, чем занять. В аэропорту ты чувствуешь себя полностью зависимым. От работы персонала аэропорта, от надёжности самолетов, от погоды, в конце концов. Здесь все равны, как в бане. Алексей усмехнулся своим мыслям. Когда он был последний раз в бане? То есть в настоящей, советской, той, которая осталась далеко-далеко, в его советском детстве. Да, сколько воды утекло, и вот он уже восемнадцать лет в Германии, немцем за это время не стал, но приспособиться сумел. Вот и в аэропорт приехал, как положено, за два часа. Немцы приучили его к пунктуальности? Да нет, он всегда был организованным, и это ему помогало в жизни. Есть люди очень талантливые, есть просто способные, а есть те, которые умеют организовать свою жизнь, время. Алексей скорее относился к тем, которые умеют организовать время. Он всегда и всё умел четко рассчитать, чувство времени жило у него внутри: он никогда никуда не опаздывал, никогда не обещал лишнего, чего не мог сделать, а это тоже чувство времени. Обещал только то, что может точно успеть.

Он немного ослабил галстук. В Германии, несмотря на конец сентября, было жарко, но он принял решение ехать в костюме. В Москве уже прохладно, дожди, так что пиджак кстати, да и всё же едет на месяц, и он знал: сестра организовала культурную программу, в том числе с посещением Большого театра. Он перекинул плащ с одной руки на другую. Да, надо было, конечно, убрать плащ в чемодан, но всё было упаковано настолько плотно, что плащ просто не вошёл. Конечно, Зоя говорила, что им ничего не надо. Но не поедешь же с пустыми руками. Поэтому, кроме купленных подарков, он вез две палки сырокопчёной колбасы, кофе, хороший шоколад, мясные консервы. При покупке продуктов он всё силился вспомнить, что так понравилось Зое, когда она была в гостях у него в Дуйсбурге пять лет назад. Намазывая бутерброд «Нутеллой», она всё вспоминала своих внуков:

– Ты не представляешь себе, как эти засранцы любят сладкое. Я от плиты не отхожу: то пирог с вишней, то с курагой, а так бы намазала им хлеб этой пастой – и свободны.

– Зайка, обещай мне, когда я приеду к тебе в гости, ты мне будешь печь свои пироги круглые сутки.

– Господи, да ты только приезжай, всё, что закажешь, буду делать.

И вот он наконец-то собрался, одиннадцать лет не был дома, что его ждет, как его встретит бывшая Родина. А главное, как его Зайка, наверное, постарела. Он ужасно боялся увидеть сестру старой и немощной – ту которая практически заменила ему мать, которая его воспитала и вела по жизни. Он уехал из родного дома, когда ему было 23 года, они живут врозь 36 лет, а всё равно есть ощущение сильной взаимной связи. Вот так, вернуться на Родину в 58 лет, просто в гости. Алексей вздохнул и опять подумал, на кой ляд сдалась ему эта поездка. Разговаривал бы, как и раньше, со своей Зайкой по телефону. К чему он сейчас приедет? И главное, чем он им всем может помочь. Они слишком далеки от него, он не в состоянии решить их проблемы.

Аэропорт Дюссельдорфа – не самый плохой вариант, всё компактно, не нужно бегать с этажа на этаж, очереди идут достаточно быстро, доброжелательный персонал, после ремонта появилось много магазинчиков. И главное, от его родного теперь города Дуйсбурга ехать всего полчаса. Частенько Алексею приходилось улетать из Франкфурта и возвращаться туда, вот уж невесёлое путешествие. Алексей в принципе не любил никаких монстров, будь то аэропорты или даже города. Вот и для своего местожительства он выбрал Дуйсбург, хотя вполне мог жить в Дюссельдорфе. Компания, в которой он работал вот уже десять лет, находилась как раз между этими двумя городами, и дочери склоняли его к переезду. Но здесь он был непреклонен: хватит ему чужого языка и чужой культуры на работе. В родном теперь Дуйсбурге у него сейчас есть небольшой, но уютный дом с прекрасной солнечной террасой и даже маленьким клочком земли, где он ухаживает за своим любимым олеандром. Это его личная территория, он не любит гостей, никого не приводит в дом, и это тоже не вновь приобретённая привычка, просто он научился быть один, и ему вполне комфортно. Одиноко иногда, да, но он научился быть и одиноким тоже.