Террариум (ознакомительный фрагмент)

  Королевство Эфиопия. Побережье Красного моря.

  На небольшом валуне, недалеко от линии прибоя сидела женщина. Несмотря на хороший загар и темные волосы, в ней легко можно было опознать уроженку какой-нибудь европейской нации, а не аборигенку африканского континента. Никто не дал бы ей больше тридцати пяти лет, хотя, фактический возраст уже давно перевалил за пятьдесят - один из эффектов инопланетного вируса, давшего продолжительную молодость всем жителям этой планеты. Взгляд, обращенный в сторону морской бесконечности, ясно говорил о тяжелых раздумьях этой, безусловно, очень красивой и явно привыкшей повелевать женщины. Сорок лет назад княжна и наследница сильного клана, в один перевернувший всё день превратилась в главу изгнанного рода. Изгнанного навсегда, без права возвращения на свою родину. Казалось бы, пятнадцатилетняя девочка должна была быстро привыкнуть к новым условиям и смириться с жизнью в этом новом, изменившемся мире. Но привыкнуть не получилось. Боль и тоска по седым Уральским горам, воспоминание о морозной свежести, которой так не доставало в этой жаркой стране, терзали её душу и тисками сжимали сердце, заставляя в бессилии беззвучно плакать, когда никто не мог видеть слезы юной главы рода. Первые двадцать лет прошли под эгидой уныния и в постоянной борьбе с желанием махнуть рукой на Африку и вернуться домой. Плевать на смертную казнь, плевать на всё... Главным было одно - снова вдохнуть полной грудью живительный воздух своей Родины. Хотя бы на один день ощутить не удушающий и иссушающий зной Африки , а тёплые и иногда жаркие, но всегда ласковые объятия солнышка родимой стороны , увидеть дорогие сердцу места. Ради этого можно было умереть - так ей казалось.

  А потом ей подарили надежду. Почти двадцать лет назад в её сердце зажглась вера на чудо. Вернуть титул и статус, родовые земли и вновь обрести былую силу. И она поверила, не могла не поверить, ибо слишком этого жаждала. Но ничто не дается просто так, а за такую возможность требовалось поставить на кон всё, что осталось - свою жизнь и существование всего рода. Она согласилась сразу же - безнадежно влачить это жалкое подобие на когда-то полную красок свободу ей не хотелось совершенно. Двадцать лет работы, труда, поиска нужных людей завершены, и совсем скоро она сделает свой ход, который или вознесёт её на вершину, либо низвергнет на такое дно, что о ней не останется даже воспоминаний. Но она верила, что с такой покровительницей должно всё получиться. Все роли расписаны, актеры заняли свои места, и сомненьям нет места в этой пьесе - осталось только безукоризненно отыграть свою часть. У них даже цель благородная: её род поможет восстановлению справедливости, сиречь вернуть законной владелице то, что принадлежит ей по праву. И пусть многие при этом умоются кровью - её это совершенно не смущает. При таких ставках на подобную мелочь не принято обращать внимание. Батальон изгоев, отверженных или просто бегущих от больших не приятностей. Разные страны и судьбы, но каждая дошла до черты и хочет всё изменить. И главное, что им всем, кроме жизни, больше нечего терять.

  Гавайские острова.

  Вы когда-нибудь были на нудистском пляже? Ну-у, допустим, кое-кто имел это сомнительное удовольствие. А были на таком пляже, где мужиков почти нет, а сотни отдыхающих прелестниц как будто бы только что сошли с обложек модных журналов или с подиума очередного конкурса на звание "Мисс Вселенная", "Мисс красивая грудь" и тому подобных? Кажется, кое-кто стал мне завидовать. Однако вы торопитесь.

  Представьте себе, что большая часть этих привлекательных и стройных девушек отдыхала в этом благословенном месте практически в голом виде. Абсолютно все красавицы ходили, лежали, или плавали с обнаженной грудью, а половина из них, и такую мелочь, как плавки, даже не потрудились надеть. Оба-на! Это кто там меня назвал сволочью? Душите зависть дамы и господа, если у кого вдруг она проснулась, - сейчас начнете соболезновать.

  Если бы я тут был в качестве секс-туриста, то можно было считать, что я попал в рай. Но в моем нынешнем положении окружающие меня соблазны больше походили на адовы муки. Да уж, идти в такое место без собственной девушки под рукой было очень плохой идеей. И страдаю я теперь потому, что не захотел приобщаться к японской культуре и сбежал от чайной церемонии и велеречивых разговоров. Мне первого раза хватило выше крыши.

  И в сегодняшних моих мучениях виновата одна милая японка, по имени Мидори - чтоб она своим чаем подавилась - по совместительству являющаяся главой клана Мията. Эх, а ведь поначалу все так хорошо начиналось.