Терапия

Джессика

Схватив дневник, я пролистываю страницы со своей письменной болью.

Прикосновение ручки к бумаге успокаивает меня; дневник — единственное место, где я действительно могу быть собой, единственное место, в котором могу освободить своих демонов и высказать свои страхи.

Пытаясь забыть летние каникулы, я отказалась от мыслей о Брайане и других ребятах, которые использовали меня для секса последние пару месяцев.

Душевная боль, которую они причинили, — ничто, по сравнению с тем, с чем придется столкнуться сегодня.

Выпускной год. Непосредственно для меня — последний год моего ада на земле.

Сегодня утром я должна шагнуть в коридоры моего личного кошмара.

Страх, который я чувствую, почти осязаемый. Запись поможет облегчить его, но я знаю, что этого будет не достаточно.

Положив руку на нижнюю часть живота, я направляю пальцы на свои шрамы.

Сосредотачиваюсь на пустой странице перед собой и начинаю писать.

Лица

Знакомые места

В ловушке этих стен

Насмехаются надо мной

Заманивают меня в ловушку

Коридоры, наполненные смехом

Ненадолго

Это скоро закончится

Нельзя позволить им знать

Они побеждают

Сломленная

Сбитая с ног

Их издевательствами

Кружить по кругу

Блокировать это

Надавить на него

Продолжать строить оборону

Кирпичик за кирпичиком

Мои эмоции на пределе

Видя незнакомку

Когда смотрю в зеркало

Потерянную и одинокую

Моя душа умоляет

Отчаявшись найти дом

***

Я сижу в машине, глядя на крыльцо средней школы Дженсона, на меня накатывает страх. Приехать сюда было просто, но спустя пару минут появилась тревога.

Еще один год. Я могу сделать это. Просто еще один год и я буду свободна от этого ада навсегда.

Последние три года были практически невыносимыми, и я не могу представить себе, что в этом будет по-другому. Беру рюкзак и открываю дверь машины. Парковка переполнена людьми, которые обсуждают последний учебный год, разглядывая и оценивая наряды друг друга. От одной группировки к другой и так далее. Сохранять неприметный вид — важно для меня, так что я ношу пару обычных узких джинсов и простую белую футболку. Я не принадлежу ни к одной из группировок.

Потому что я невидимка.

Я едва существую.

Двигатель, заезжающего на парковку огромного пикапа, грохочет настолько громко, что пугает меня. Я оглядываюсь и замечаю, что это не кто иной, как Джейс Коллинз, суперзвезда, спортсмен и мегапопулярный бойфренд моего злейшего врага. Дверь открывается, и он выскакивает, закинув рюкзак на широкое плечо. Он, может быть, и с самой большой сукой в школе, но, боже, парень владеет огромной магнетической силой, состоящей из сексуального напряжения и ямочек. К тому времени, когда я понимаю, что пялюсь, уже слишком поздно; он заметил, что я смотрю на него. Небольшая ухмылка появляется на его лице, я краснею и, моргая, отвожу взгляд. Поворачиваюсь и начинаю идти к школе, когда слышу ее.

— О, смотрите, это шлюха средней школы Дженсона. Как прекрасно! — кричит Элизабет достаточно громко, чтобы привлечь внимание ко мне.

Я сжимаю ремешок рюкзака, продолжая смотреть вперед. Чувствую, как ее глаза сверлят дыру в затылке. Это единственное время дня, когда я заметна. Я становлюсь огромной мишенью, когда нахожусь на пути дрянных девочек Элизабет Брант. Сотрудничать с ней бессмысленно. Она никогда не отступит и не прекратит. Теперь все в пределах слышимости смотрят на меня и смеются. Сделав глубокий вдох, я пытаюсь все это игнорировать. Слышу, как она выплевывает еще больше яда на моем пути, как подбирается ближе, и ее закадычная подружка Хейли присоединяется к насмешкам.

— Как прошло лето, Джесссссика? Скольких парней ты добавила в свой список?

Воздух вокруг меня наполняется их смехом, а потом я слышу его. Джейс. Он уже вмешивался в течение последних нескольких лет, чтобы заткнуть рты этой парочке, когда они несли чушь обо мне. В первый раз, когда он сделал это, я была в шоке. Зачем он это делает, разве ему не все равно, что они говорят?

Я никто.

Я едва существую.