Теорема любви

Иван Раевский посмотрел на часы, вышел из дома и направился к своему месты силы: спустился по крутому склону и через узкую тропинку побежал к пляжу.

Картина открывалась невероятная: белоснежный песок, длинные неспокойные волны, голубое небо в облаках и – горы!

Нет, не этот пляж был его местом силы. Еще метров триста надо пройти, перелезть через два огромных валуна, и вот тогда можно встать во весь рост, расправить плечи, развести руки в стороны и крикнуть:

– Да-а-а-а-а!

Как же он любил это делать! И самое интересное было в том, что его тело действительно наполнялось диким количеством энергии. Он чувствовал нарастающую силу в теле. Эта сжатая мощь притягивала, очаровывала, обещая приобщение к некому таинству, только ему, Ивану, ведомому. Эта красота завораживала, из головы моментально уходили все проблемы и сомнения, и было такое ощущение, что погружаешься в транс.

Иван глубоко вдохнул морской воздух и краем глаза заметил шевеление справа. Повернув голову, он увидел мужчину, забирающегося на камень. Это был обычный парень, лет двадцати семи – тридцати, но у Ивана по телу пробежал миллион мурашек и, кажется, кровь вовсе прекратила свое движение по венам. Парень был полной копией его, тридцатилетнего. Как будто перед ним установили зеркало, и он смотрится в него: слегка вьющиеся темные волосы, подбородок с ямочкой, тот же нос, серые глаза и тонкие губы.

Парень встал во весь рост и только сейчас заметил Ивана:

– Sorry, – проговорил он виновато и потупил взгляд.

Иван все никак не мог отмереть. Неужели только он видит это нереальное, просто сумасшедшее сходство между ними?

Но нет, вот и парень насторожился, рассматривая его.

В голове у Ивана возник миллион вопросов и идей. Как это возможно? Может, это его брат? Сын? Кто он? Это подстава? Что вообще происходит? Но вместо того, чтобы задать ему хоть один из этих вопросов, Иван только коротко поздоровался:

– Hi! It’s… ok.

Суматошные мысли продолжали его преследовать! Может, это его сын? Нет, Раевского сейчас никак нельзя было обвинить в беспорядочных половых связях, но это сейчас! А лет двадцать семь назад… Он стал вспоминать, где был двадцать пять или тридцать лет назад. Это девяносто пятый – девяносто восьмой год! Он уже переехал в Южную Африку, встречался с будущей женой. Гулял? Нет, к тому времени он остепенился, и даже случайных связей у него не было.

Парень виновато посмотрел и ответил:

– I don’t speak English.

Раевский, прислушавшись к его акценту и подумав всего пару секунд, спросил:

– Ты русский?

Парень обрадовался:

– Да! Вы тоже?

Мужчина кивнул. Значит, парень родился в России?

– Иван, – протянул ему руку мужчина.

– Егор, – парень пожал её и искренне улыбнулся.

– Сколько тебе лет, Егор? – мужчина засунул руки в карманы и отвел взгляд.

– Тридцать три. Возраст Христа, – тот, довольный, запрокинул голову к небу и расставил в сторону руки.

В точности, как Иван пять минут назад.

Посчитать было легко. Выходил тысяча девятьсот девяностый год, и Иван уже даже знал, как зовут мать этого парня!

1988 год

Полина прошла мимо преподавательской кафедры, нашла глазами свободное место и присела рядом с какой-то девушкой, холодно кивнув ей.

– Привет, – отозвалась незнакомка, – кажется, мы с тобой самые глупые курицы на свете! Приперлись первого сентября сюда, ну не идиотки? Посмотри, нас всего-то шесть человек на весь поток.

Полина пожала плечами, развязала шелковый платок с головы, сложила его красиво треугольником и положила на край парты. Какая ей разница, сколько студентов пожаловало? Главное – она тут, преподаватель уже тут, раскладывает книги, а остальное не важно. Полина пришла сюда учиться, а не следить за посещением других студентов.

– Ну что, дорогие друзья, начнем? – седоволосый лектор в очках встал за кафедру. – Меня зовут Георгий Васильевич, и я буду преподавать у вас экономический анализ.

– Жесть какая, – произнесла соседка шепотом.

Полина открыла тетрадь, взяла ручку и приготовилась слушать учителя. Незнакомка не удержалась:

– Я в шоке от тебя! Иди сразу в старосты класса, с такой прилежностью.

– Обязательно предложу свою кандидатуру, – еле заметно улыбнулась Полина и сосредоточила внимание на лекции.

Больше ее соседка не отвлекала. Хотя Полина давно привыкла, что не все придерживаются ее строгих взглядов на все. Можно сказать, на всю жизнь. Возможно, это в ней воспитали любимые бабушка с дедушкой, а может, и условия, в которых она выросла.

Все же, наверное, в том, что Полина выглядела старомодной и придерживалась строгих взглядов, виноваты были и те, и другие. Девочке практически с рождения приходилось зарабатывать на пропитание.