Тень победы

Белов задремал. Ему показалось, что он всего лишь на секунду сомкнул веки, а когда снова открыл глаза, то увидел перед собой темный силуэт Фила, подсвеченный сзади чем-то вроде мигающего голубого прожектора или вспышек электросварки.

— Привет, Саш, — сказал Фил. — Тебе опять не сидится на месте?

Белов напряг зрение: Фил был одет в водостойкий камуфляж; на ногах — резиновые сапоги. Он улыбался. Белову стало не по себе: он знал, как это бывает во сне, что Фил видит его насквозь. По сути, и ответа не требовалось: его покойный друг знал все ответы заранее.

— Ты сам знаешь, что я должен ему помочь, — развел руками Белов.

— Конечно, должен, Саша. А если не ты, то кто?

Фил наклонился и что-то поднял с темной земли:

это было охотничье ружье. Он поманил к себе Белова, повернулся и пошел вперед. Стоило им сделать пару шагов, и все вокруг изменилось. Свет перестал мигать, потом почти погас, дорога под ногами превратилась в узкую извилистую тропинку; со всех сторон нависли густые лапы елей. Они так и норовили хлестнуть Сашу по лицу, он едва успевал уклоняться. Воздух стал плотным, как вода, чтобы нагнать друга, приходилось изо всех сил раздвигать его. руками и помогать себе коленями.

— Фил! — позвал Белов, но тот, не отвечая, шел вперед. — Фил, постой, я не успеваю! — закричал он отчаянно и прибавил шагу

Внезапно ветви расступились, и перед ними открылась маленькая лесная поляна. Здесь царил полумрак, серебристо-голубой свет с трудом пробивал себе путь сквозь кроны высоких деревьев. Пользуясь

тем, что они наконец-то вышли на открытое пространство, Белов бросился вперед, чтобы догнать друга. Посреди поляны он увидел камень-мегалит высотой в человеческий рост; от него исходило слабое сияние. Выбитые на камне символы-пиктограммы показались Белову смутно знакомыми.

«Друиды! — почему-то мелькнуло в голове. — Что за бред? Откуда им здесь взяться?»

Саша уже собирался сделать шаг вправо, чтобы получше изучить надписи, но в этот момент Фил резко повернулся, и Белов с ужасом увидел, что это уже не Фил, а громадный медведь, вставший на задние лапы. У него были чудовищные черные когти, блестящие, словно вырезанные из эбенового дерева. Белые клыки влажно поблескивали, из пасти обильно текла слюна. Но больше всего Сашу поразили язык и пасть — алые, будто обагренные кровью.

Белов попятился. У него не было при себе никакого оружия. Убегать от медведя нет смысла, не стоит даже пытаться. Ситуация была безвыходной. Он медленно, шаг за шагом, отступал назад и вдруг зацепился пяткой за толстый сук, торчавший из земли. Пошатнулся и чуть не упал. Внутри у него все похолодело. Стоит оказаться на спине, и хищник одним ударом когтистой лапы вспорет ему живот.

«Нет! Уж лучше умереть стоя!» — решил Белов.

Он широко расставил ноги и напрягся, готовясь, как боец сумо, встретить и оттолкнуть зверя обеими руками. Медведь подходил все ближе, Саша уже ощутил его зловонное дыхание, но не двинулся с места и смотрел зверю прямо в глаза — маленькие, красные, сверкавшие в черной густой шерсти как угольки. Медведь выбросил вперед короткую мощную лапу, но стоило ему коснуться Белова когтями, как тут же стал рассыпаться, начиная с косматой головы, словно был из песка. Через мгновение он исчез, испарился, не оставив даже следа,

Саша вздохнул с облегчением. Руки и ноги у него дрожали, сердце бешено стучало в грудную клетку. В этот момент он кое-что понял. Ему внезапно открылось значение камня на поляне. Белов, чувствуя, как внутри разливается странное тепло, шагнул к валуну. Теперь он ясно видел высеченный на нем узор. Саша протянул к нему руку; сияние, исходящее от камня, призывно дрогнуло. Камень словно подталкивал, уговаривал его: «Давай, сделай это!»

И тут Фил, за это Белов мог поручиться, он бы не спутал его голос «и с каким другим, произнес:

— Кто владеет собой, имеет власть над будущим. До Белова не сразу дошел смысл этой фразы. Он все еще тянулся к камню, как вдруг раздался тяжелый, давящий на уши, гул, все задрожало, поплыло… И он проснулся с острым ощущением того, что сон не был случайностью.

На это надо было решиться. Белов уже не помнил, когда такое простое и очевидное решение требовало от него стольких сил. Странное чувство, чем-то отдаленно похожее на зависть, шевельнулось в груди. Он был вынужден признаться себе в том, немного завидует. Самым обычным, простым людям, которые, приходя с работы, могут себе позволить расслабиться и ни о чем не думать. Тем самым простым русским мужикам, которых ждет тарелка горячего борща и ласковая жена, вытирающая руки о передник.