Тень летучей мыши

Эта книга основана на реальных событиях, однако сюжет и персонажи вымышлены. Всякое сходство с действительным лицом – случайное.

Нукус, Каракалпакия, ноябрь 2008 года

...Султан терял терпение, глядя на двух недоносков, которые приехали сюда хозяевами – как в резервацию к индейцам. Хотя Султану это состояние было хорошо знакомо. По молодости лет ему тоже приходилось вести рискованные дела вдалеке от родины, где он был один, не считая двух-трех помощников. Он испытывал страх, но виду не подавал, решал не личные проблемы, а улаживал дела семьи. Но научился бороться со своими страхами и потому перестал замечать их.

Самое забавное заключалось в том, что посвященный понимал посвященного, видя его насквозь. Взгляд Султана легко проникал сквозь напускную браваду и видел страх на лицах его гостей.

По большому счету, ничего сверхъестественного не произошло. В жизни всякое бывает. Русские партнеры Султана перестали быть дееспособными и при этом утратили платежеспособность, а такое положение дел называлось «отказом по обязательствам. Но «младшие партнеры» говорили что-то о сорванной сделке, о тараканах в головах нового правительства – в общем, рассказывали сказку про белого бычка. Но почему подставили фирму генерала Баскакова, завязанную на многомиллионных контрактах? Ответ напрашивался сам собой: она потеряла вес в правительстве, которое испокон веков было интересно тем, что разруливало денежные потоки и раздавало квоты разного уровня, уподобившись сороке: этому дала, этому дала, а этому не дала.

– У вас не хватило сил удержаться, – высказал Султан свои мысли вслух.

– Султан, – возразил Родион Глушков, – мое дело...

– Я понял, – перебил Султан. Глушков, по неизвестной ему причине, прибеднялся. Он играл не последнюю роль в организации генерала Баскакова. Его можно было бы сравнить с ротным в батальоне. Ни о какой коске – объединении нескольких семей мафиози – речь не шла. Но общее заключалось в том, что внутри организации Баскакова самостоятельность отдельного члена была минимальна.

Ему пришлось повториться:

– Я понял, ты приехал выразить волю своего хозяина.

Глушков пожал плечами:

– Пусть так.

– Ты ничего не решаешь, ни за что не отвечаешь. Ты – говорящая голова. Что если я отошлю твою голову твоему хозяину?.. Ты не в России. Ты далеко не в России, – акцентировал Султан. Тебя угораздило попасть в Среднюю Азию, в самый ее центр. Ты хотел что-то сказать про свое правительство, но послушай меня – про мое.

Казалось, Султан Узбек пустился в пространный рассказ про независимость Узбекистана, о том, что ничего хорошего она не принесла простым людям. Но в его речи был глубокий подтекст, можно сказать, он готовил русских к тому, что их ожидало в самое ближайшее время, даже интонации его были вопросительными, и оттого речь в целом – немного неуверенная, чуть нескладная. Он сказал о том, что в его стране установился особенный восточный тип экономики, где роль государства является главенствующей, а нововведения проводятся лишь в интересах властей.

– По уровню коррупции Узбекистан занимает пятое место в мире, ты слышал об этом? – спросил Султан Глушкова, а потом с тем же вопросом обратился к его напарнику – Сергею Бакулеву. – Нашему предпринимателю выгодно брать деньги, пользуясь услугами теневой экономики. Дай Бог памяти... – Он потер сросшуюся переносицу. – лет шесть или семь назад все ввозимые товары облагались девяностопроцентной пошлиной, причем в инвалюте. Знаете, к чему это привело? – спросил он и сам же дал ответ: – Вымер челночный бизнес, без работы остались десятки тысяч людей. В моей стране устоялся запах бедности. Демократия? – Султан пожал плечами в недоумении, словно впервые слышал это слово. – Демократические реформы означали бы «добровольную сдачу монопольных позиций узкого круга властвующей политической элиты». Тридцать процентов страны недоедает, средняя зарплата меньше тридцати долларов в месяц. Беспросветная нищета. Иногда я иду против правил и даю работу тем, чьи дети голодают.

Он подошел к телефону, сработанному под старину, с эбонитовым оттенком, набрал номер и, дождавшись соединения, сказал что-то на своем родном наречии. Затем вернулся к гостям.

– На тебе нет вины, – сказал он, стоя перед Глушковым и засунув руки в карманы брюк. – Но твоя беда заключается в том, что ты оказался не в том месте и в неподходящее время. Я кое-что хочу передать Баскакову.

– Я слушаю...

– Нет... – Султан призадумался. Где-то он слышал фразу: «Если не можешь один раз увидеть, придется сто раз услышать». Вряд ли она была к месту, но он привык сравнивать, сопоставлять. Баскакову не суждено услышать его ответ, но он насмотрится на него.

Султан уже не мог отказаться от своих намерений. Человек Баскакова для него был, как человек Султана для Баскакова.

– Султан, если это все...