Темный принц

Он больше не мог обманывать самого себя. Медленно, с бесконечной усталостью, Михаил Дубрински закрыл книгу в кожаном переплете. Это был конец. Он больше не мог выносить это. Книги, которые он так любил, уже не скрашивали безысходность его одинокого существования. Весь кабинет был заставлен книгами — от пола до потолка вдоль трех стен. За столетия он прочел каждую, и каждая осталась в его памяти. Но книги перестали служить утешением для его разума. Они питали ум, но разрушали сердце.

Он больше не будет пытаться уснуть на рассвете, по крайней мере в исцеляющем сне обновления, он будет искать вечный отдых, и помилуй Господь его душу. Его раса была малочисленной, разрозненной, преследуемой — исчезающей. Он овладел всеми навыками, физическими и духовными, каждой новой технологией. Михаил заполнил свою жизнь искусством и философией, физическим трудом и наукой. Он знал все целебные травы и каждый ядовитый корешок. Он знал все об оружии человека, да и сам был превосходным оружием. Он остался один.

Его народ был вымирающей расой, и он подвел всех. Как вожак, он должен был найти способ спасти тех, за кого был в ответе. Слишком много мужчин оборачивались [1], продавая души и становясь нежитью от отчаяния. У них было слишком мало женщин, чтобы раса продолжала существовать, чтобы выйти из тьмы, в которой они пребывали. У них больше не осталось надежды. По своей сути мужчины были хищниками, в них росла и ширилась тьма, пока наконец они не переставали испытывать эмоции и продолжали существование в сером холодном мире. Каждый должен был найти свою пропавшую вторую половинку, Спутницу жизни, которая навсегда вернет ему свет.

Его захлестнула печаль. Запрокинув голову, он вложил в крик всю свою боль, подобно раненому животному, которым, в сущности, и был. Он больше не мог выносить этого одинокого существования.

Дело не в том, что вы остались в одиночестве, а в том, что вы испытываете одиночество. Человек может быть одиноким и в толпе, вы так не думаете?

Михаил замер, и только то, что его бесстрастные глаза настороженно мигали, говорило: хищник почувствовал опасность. Он сделал глубокий вдох, резко закрывая свое сознание, в то время как все его чувства обострились, стараясь обнаружить злоумышленника.

Но он был один. Он не мог ошибиться. Он был самый старый, самый могущественный и самый хитрый. Никто не смог бы пробить его защиту. Никто не смог бы приблизиться к нему без его ведома. Это его заинтересовало, и он повторил слова, вспоминая, какой был голос. Говорила женщина, молодая, умная. Он позволил своему сознанию слегка приоткрыться, исследуя тропу и разыскивая ментальные [2]отпечатки.

Я нахожу это вполне возможным, согласился он.

И обнаружил, что задержал дыхание в ожидании ответа. Человек. Кто это, черт возьми? Он был заинтригован.

Иногда я отправляюсь в горы, где остаюсь наедине с собой в течение нескольких дней и недель, — и я не одинока, однако на вечеринке, окруженная десятками людей, я более одинока, чем когда-либо.

У него засосало под ложечкой. Ее голос, наполнивший его сознание, был мягкий, музыкальный, а его невинность вызывала желание. Михаил уже несколько столетий не испытывал ничего подобного, его тело не нуждалось в женщине. Но теперь, слушая ее голос, голос человеческой женщины, он был поражен: огонь побежал у него по жилам.

Как вам удается говорить со мной?

Я сожалею, что обидела вас.

Он мог отчетливо осознавать, что именно это она и имела в виду, он мог ощущать ее сожаление.