Темный аншлаг

Посвящается Биллу – ученому, дежурному пожарному, отцу (1923–2003)

Насколько я могу судить, все фактические подробности, касающиеся роковой недели Брайанта и Мэя в период воздушных налетов, соответствуют действительности, а вина за любые отклонения лежит на моей совести. Когда газетная информация оказывалась чересчур скудной, я полагался на материал устных расспросов, включая и воспоминания моего отца в бытность его дежурным пожарным. Хочу выразить признательность архивисту Грэму Крукшенку, открывшему для меня потаенный мир театра «Палас». Особенно теплая благодарность – моему агенту Мэнди Литтл, работавшей со мной над этой книгой, первым плодом нашего сотрудничества. Хочу также поблагодарить моего редактора Саймона Тейлора за отличные предложения и всех сотрудников издательской группы «Трансуорлд», сделавших Брайанта и Мэя достоянием читательской аудитории. Спасибо вам, Ричард, за чай и терпение, а также Джиму и Салли за то, что привели все в порядок. Желающие узнать больше о Брайанте и Мэе могут связаться со мной по электронной почте (адрес chris@cfowler.demon.co.uk или на сайте www.christopherfowler.co.uk.

Грохнуло чертовски сильно.

Взрыв прогремел на рассвете во вторник, на второй неделе сентября, и ударная волна прокатилась по пропахшим пивом улицам Морнингтон-Кресент. Разом завыли автомобильные сирены, из домов на асфальт попадали кирпичи, дымовая труба взвилась ввысь на сорок футов, у нескольких бродяг лопнули барабанные перепонки, две дюжины голубей растеряли перья, через окно закусочной вывалился ошарашенный рыжий кот, а прямо в лоб Папе Римскому, невозмутимо взиравшему на мир с рекламы презервативов возле станции метро, вонзились обломки черепицы, сорвавшейся с окрестных крыш.

Задрожавший от взрыва воздух, в котором мгновенно растаяла окутывавшая город зыбкая пелена безмятежности и порядка, напомнил другую бомбардировку Лондона. Тогда в заиндевевших пролетах между домами так же медленно оседали пыль и строительный мусор, усеяв мостовые и поблескивая, как семена одуванчиков в свете ясного утра. На долю секунды прошлое и настоящее слились воедино.

Чудом никто серьезно не пострадал.

Вернее, всем так показалось поначалу.

Когда в квартире сержанта полиции Дженис Лонгбрайт раздался телефонный звонок, первое, что пришло ей в голову, – мысль о том, что она проспала и опоздала к началу смены. Затем она вспомнила, что только что отметила свой выход в отставку. Годами выработанная привычка просыпаться в разное время научила ее сосредоточиваться рекордно быстро – за две-три секунды, пока звонил стоящий у изголовья телефон. Очнувшись от сна, она взглянула на будильник и прислушалась к настойчивому голосу в трубке. Поднялась с постели со стороны своего будущего супруга, постаралась тихо, насколько могла (она была неповоротлива и далеко не изящна), пройти по квартире, оделась и поехала в управление, расположившееся над станцией метро «Морнингтон-Кресент».

Вернее сказать, к тому, что от него осталось, поскольку Отдел аномальных преступлений Северного Лондона фактически был разрушен. Узкий лабиринт кабинетов, расположенных в старом эдвардианском[1] здании над станцией метро, исчез, а на его месте курились дымом изломанные пласты бумаги и штукатурки. Станция метро, расположенная внизу, не пострадала, но от отдела, успевшего стать для Лонгбрайт вторым домом, не осталось ничего.