Темные воды

Мама для Сашки была всем: ее семьей, ее единственной подругой. И сколько бы времени ни прошло со дня смерти матери, Сашкино горе только увеличивалось, она все больше осознавала невосполнимость потери. Каждый день девочка приходила на кладбище и молча сидела, ей казалось, что мама и так слышит все слова, которые она мысленно произносит, что мать жалеет ее. Сашка, как и вчера, и позавчера, и все дни, прошедшие после похорон, опять не выдержала и расплакалась. Но сегодня она пообещала маме, что завтра пойдет устраиваться на работу и больше не будет плакать. И она бы пошла, но, вернувшись в дом Лидии, услышала от отца, что он уезжает и берет ее с собой.

Отца Сашка почти не знала, он появился здесь после смерти матери. Хотя отец приезжал со своим братом Иваном в их город и раньше, раза два в год, но Саша не всегда видела его. Он и с женой-то почти никогда не разговаривал, а с дочерью и вовсе не общался, девчонка его не интересовала. А сейчас ей пришлось жить с ним в одном доме, правда, недолго. Теперь вот предстоит эта поездка с почти незнакомыми людьми неизвестно куда.

Впрочем, со своим дядькой Иваном Сашка познакомилась поближе раньше, еще в прошлом году. Как-то летом она рвала в саду вишни, короткая маечка то задиралась, обнажая полоску живота, то обтягивала чуть наметившуюся грудь В это время дядька зашел в сад, понаблюдал за ней, потом осторожно подкрался сзади, внезапно обнял и запустил руки под майку. Сашка закричала, попыталась вырваться, а он тем временем больно тискал ее грудь, сжимал соски. Хорошо, что в это время мать была дома. Услышав крик дочери, она кинулась в сад, издали оценила ситуацию, на ходу прихватила жердину и с ходу огрела ею Ивана по спине.

– Если ты, козел, еще раз дотронешься до моей дочери, я убью тебя!

Она была такой разъяренной, что здоровый мужик испугался.

– Ты что, ненормальная? Что ей сделается, подумаешь, пощупал чуток, чего разоралась? Вот дура, чуть не убила! – А сам пятился, пятился и быстренько сбежал из сада.

Эту картину издали наблюдала бабка, но, как всегда, промолчала, не в ее правилах было осуждать внуков.

Мать так разволновалась, что когда они с Сашкой легли спать (а спали они вместе, на одной кровати, вторая не помещалась в их маленькой комнатке), то именно Сашка успокаивала ее, а не наоборот.

– Да хватит тебе, мама, не думай о нем.

– Не могу, Сашенька, как только закрою глаза, так и вижу этого гада, убила бы!

Когда Сашка стала старше, ей частенько казалось, что это она должна оберегать свою маму, такой та была ранимой, неприспособленной, полностью лишенной наглости, каких-либо пробивных качеств. Она была милым, ласковым и очень порядочным человеком, абсолютно не способным настойчиво добиваться чего-то или же что-то выпрашивать. У Сашки никого ближе матери не было, у нее вообще больше никого не было.

Сашка жила с матерью у прабабушки в землянке – многие уже и не знают, что это такое: глинобитное жилье, окошки чуть ли не вровень с землей, глиняный пол, который каждую неделю надо заново подмазывать, затирать выбитые ногами места, посередине этой норы стояла большая русская печь. Прабабушку и Сашка, и ее мать называли «баба», «бабка». А настоящая бабушка, Лидия, не признавала Сашку своей внучкой и не хотела, чтобы кто-нибудь даже думал об этом. «Был бы это внук, – сказала Лидия бабке, своей матери, – наследник, я бы его любила, а эта девка, зачем она мне? И не в нашу породу пошла, вся в Ольгу». Она была не права, Сашка больше походила на нее, чем на свою мать. Но, несмотря на это сходство, несмотря на долгие годы, прожитые рядом (за это время чужие люди, просто соседи, частенько становятся близкими), ни старая прабабка, ни Лидия так и не стали для девочки родными. Уж если бабушка не признала внучку, то прабабушка и подавно не считала ее родной. Да так часто бывает: старики любят своих внучат, но на правнуков любви не хватает.