Темная Прага

20 сентября 1888 года

Вечер давно опустился на улицы Праги, погрузив их в темноту. Окна шикарных домов в старом квартале зажглись, и город стал похож на ожившую раскрашенную открытку. Вечер — пора светских раутов, балов и приемов в высшем обществе. Отовсюду слышалась речь на смеси европейских языков: немецкого, английского, французского, и даже чешского, хотя последний был непопулярен в этом аристократическом квартале. Голоса заглушал оркестр, который погрузил весь район в пучину вальса, закружив в его калейдоскопе людей, событий и времени. Одна лишь атмосфера этого сказочного города оставалась нетронутой — таинственная, манящая и немного пугающая.

Вечер сменился ночью. Еще ярче зажглись на небе звезды, выплыла из-за туч полная луна, а свет в окнах домов погас. В то время как простые люди уже спали, экипажи только развозили господ по их домам и загородным поместьям.

Одна из таких карет ехала по набережной Влтавы. Она была украшена позолоченным гербом старинного рода, находящемся в прямом родстве с немецкой королевской фамилией Гогенцоллернов, и принадлежала герцогу Фридриху фон Валленштайну.

Он ехал со своей любовницей, будущей женой и просто любимой женщиной в ее поместье, находящееся в пригороде Праги, в нескольких километрах от города. Это была молодая иностранка, недавно получившая наследство от своей дальней родственницы и переехавшая жить в Прагу. Как говорила она сама, переехать в самое сердце Европы ее заставило небогатое положение их семьи в Англии, в то время как здесь ее ждало собственное поместье и безбедное существование. Впрочем, какие бы мотивы не двигали девушкой, Фридрих был крайне рад, что она оказалась в Праге — ведь как бы иначе он смог с ней познакомиться? И не только познакомиться, но и влюбиться, как мальчишка, лишь однажды завидев ее на балу месяц назад!

Сначала он имел неосторожность принять Анну за даму полусвета, которая ищет себе богатого покровителя, но, к счастью, он ошибся; она происходила из древней, хоть и обедневшей сейчас фамилии, и даже имела дворянский титул. Хоть все это и стало известно лишь от самой Анны, у Фридриха не было на этот счет ни малейших сомнений.

Что привлекало его в этой женщине?.. Герцог не мог дать однозначного ответа. В тот день она показалась Фридриху несчастной и одинокой, будто случайно попавшей на светский бал, и совершенно чужой среди собравшихся людей.

Он смотрел на нее с любовью: милые черты лица, большие печальные глаза на светлой, почти белой коже, темные вьющиеся волосы уложены в аккуратный пучок — такая элегантная, хрупкая, невесомая, что сильно ее отличало от немецких или чешских барышень.

Хотелось обнять ее, прижать к сердцу, согреть, развеять то одиночество, в котором она прибывала, даже окруженная толпой.

— Как тебе сегодняшний вечер, Liebchen? — спросил Фридрих и взял Анну за руку. Под тонким шелком перчатки он ощутил ледяной холод.

Анна выглядела крайне усталой и измученной, темные круги запали под глазами, она была бледна как никогда, и вряд ли сегодняшний бал у фрау Гроссман доставил ей хоть малейшее довольствие, но девушка мило улыбнулась и ответила, что все было замечательно. Анна обманывала саму себя — все было совсем не так.

Она откинулась на мягкую бархатную подушку и закрыла глаза. Скоро, скоро ее жизнь изменится. Хотя бы немного. Она выйдет замуж за Фридриха. Человека, которого любит, а если и не любит, то очень уважает. Что будет дальше, она не знала.

Сейчас, как всякая невеста, она была занята такими вещами, как составление праздничного меню, подготовка свадебного платья и прочими мелочами, которые для невесты становятся самым главным в жизни. Это была одна сторона ее жизни. О другой она предпочитала не думать.

О ней и не нужно было думать, — она сама напоминала о себе.

Карета подъехала к воротам поместья Анны — небольшой усадьбе с домом в классическом стиле, построенным около века назад. Если раньше оно являлось отражением своего времени и соответствовало статусу владельцев, ведь покойный лорд Сэнж и его жена были дипломатами из Британской империи и служили в богемской провинции Австрии, то сейчас поместье находилось в запустении. Ничто не указывало на то, что здесь живут люди, разве что проникающий иногда из-за плотных штор свет свечей, да раздающееся порой из конюшни ржание лошадей. Даже газовое освещение еще не добралось до этого предместья Праги, и дом освещался по старинке, свечами. Двор и сад были заброшены, у хозяйки не было времени, сил и желания заниматься ими. Никто теперь, как в былые времена, не выходил гулять в сад ранним утром, а раньше эти прогулки были обязательным и любимым ритуалом леди Сэнж — и парк тогда был ухожен по английской моде, и в клумбах постоянно, до самой зимы, росли цветы.