Тёмная ночь

Высик поглядел в окно, на ясный вечер и первые звезды в еще светлом небе, глубоко вдохнул, прислушался на секунду к тонкому звону комаров за окном, потом повернулся лицом к своим сотрудникам, с напряженными и серьезными лицами сидевшим в его кабинете, он же — комната для общих собраний. Всего под его началом работало двенадцать человек, и Высик про себя еще раз подивился тому, до чего большим начальником он стал. Начинал-то он, в сорок шестом году, практически в полном одиночестве, и скорее был просто участковым, а не начальником отделения, как числился по бумагам. Впрочем, местный люд до сих пор величал его в разговорах между собой чаще «участковый», чем «начальник» — может быть, отмечая этим стремление Высика самолично вникать в любые мелочи местной жизни и местных бытовых безобразий. Такой уж у Высика был характер.

— Значит, так, — Высик подошел к своему столу, слегка прихлопнул ладонью по лежавшим на столе журналу и бумаге, почти прикрывавшей обложку журнала. Он взял паузу, прокашлялся, потом твердо заговорил. — Собрание у нас короткое, но очень важное. Идеологическое, можно сказать, собрание, товарищи. Как вы знаете, в последнем номере нашего профессионального журнала… а я вам напомню, товарищи, что наш ежемесячник МВД закрытым изданием не является, на него много библиотек и вообще граждан подписывается, и поэтому любое идейное нарушение может кучу народу с толку сбить… так вот, в последнем номере напечатана статья известного криминолога Руганова про интуицию. И предлагает он эту интуицию рассматривать таким же инструментом следствия, как, скажем, отпечатки пальцев и микроскопы. Руганов, вы знаете, специалист известный и очень уважаемый… Но тут, получается, занесло его. И товарищи в журнале недоглядели, пропустили вредную статью, от которой мистикой и поповщиной пахнет. И вот, согласно полученным сверху указаниям, статью эту следует категорически осудить. И, разумеется, ни в коем случае не пользоваться ей как руководством к действию. И гражданам, которые могут журнал прочесть, всю вредоносность позиции товарища Руганова разъяснять. Оружие советских правоохранительных органов — логика и точная наука, а не всякие там нематериалистичные штуки с религиозным душком. Вопросы есть?

После недолгого молчания подал голос сержант Филатов, один из молодых сотрудников.

— Мы должны письмо подписать, что собрание провели и единогласно осуждаем?..

Высик, изложивший официальную часть и уже разминавший «беломорину», ответил совсем другим голосом:

— Тут я не знаю. Мне было письменно велено провести собрание и ознакомить вас с идеологической ошибкой лично Руганова и журнала в целом, что я и сделал. Можно проявить инициативу снизу и сочинить такое письмо… а можно и не проявлять. С этими инициативами сами знаете, какое дело. Могут похвалить, что мы такие сознательные, и отметить нас особо, а могут и по шапке дать, что мы вышли за рамки указанного. Про то, чтобы единогласным письмом поддержать, в указаниях сверху ничего нет. В общем, — он повернулся к лейтенанту Овчарникову, который всегда составлял протоколы собраний и прочие подобные документы, здорово в этом поднаторев, — оформи по правилам, Вася, что собрание проведено, все присутствовали и все ознакомлены.

— Так точно, товарищ майор! — весело откликнулся Овчарников.