Телега времени

Над крышами провинциального городка жарко дымились трубы.

ГОЛОС ДИКТОРА. Город Зуев был городом необыкновенным во всех отношениях: то вдруг ни с того-ни с сего выглянет в полночь солнце, то свалится на голову какой-нибудь инопланетянин, а то однажды весь город — со всеми жителями и всякой живностью — невесть как был перенесен по воздуху в Соединенные Штаты, на правах пятьдесят первого штата. Правда, только на один день. Пока американцы и зуевчане протирали глаза (не зная — радоваться этому событию или печалиться), город Зуев вновь возвратился на свою родную Русскую возвышенность.

30 августа, в 17 часов 07 минут, в городе вновь случилось неприятное событие: в один миг жаркое небо заволокло тучами, поднялся холодный ветер, на землю повалили мокрые хлопья снега. Следом ударил мороз, и не прошло четверти часа, как даже речка окоченела.

Однако зуевчане давно привыкли к чудачествам своего города, поэтому внезапно нагрянувшая зима их не застала врасплох: и часу не прошло, как Некоторые горожане стали готовиться к встрече Нового года.

По заснеженным улицам спешили горожане, неся домой елки. Кто-то уже успел надраться и молодецки распевал во весь голос.

Стоял себе Зуев в стороне от больших дорог, от вражьих нашествий, от засилья цивилизаций, и жил своей удивительной и только ему понятной жизнью.

Камера панорамой пролетела над городом, над Кремлем, над речкой Клизьмой, и очутилась в слободе — во дворе небольшого частного дома.

Откуда взялась эта удивительность не знал никто: ни городской Голова, ни учитель географии одной-единственной на весь город школы, ни даже Рубакин — зуевский «Кулибин» — человек одинокий, очень самостоятельный и умный до невозможного.

На воротах дома Рубакина висела фанерная табличка с объявлением: «Принимаю заказы на ремонт всего и всякого».

Камера «скользнула» во двор и подобралась к дому. В освещенном окне мы увидели мужчину огромного роста, с черной бородой, лет сорока пяти. Он что-то паял на рабочем столе.

Человек он был некрупный, голова — хоть и кудлатая, но уже седая, а борода небольшая, однако черная. И глаза были черные, зато с золотой искрой.

Появился Федор Филиппович в Зуеве совсем недавно, а казалось, что давно. За его золотые руки прозвали Рубакина за глаза «Кулибиным», а в глаза говорили: Филиппыч. Если требовалось, к примеру, переделать черно-белый телевизор на цветной, — ясное дело: бежали к Рубакину. А если велосипедный звонок не тренькал или компьютер барахлил — тем более: к нему. Жил Филиппыч замкнуто, друзей не имел, в гости не ходил. Сам к другим не лез и в свою в душу не пускал. Оттого никто не знал кто он и откуда. То ли — из самых вольных цыган, то ли — из самых твердых мезенских староверов, то ли из самых древних евреев. Впрочем, кому какое дело!

А дело было в том, что все свое свободное время Федор Филиппыч не чинил всякие разности. Он их изобретал.

Целыми днями он копался в старинных записях и книгах, что-то выискивал, выписывал. Затем долго чертил и вычислял. Потом принимался выпиливать, вытачивать, буравить, паять, варить, обжигать, закручивать, красить, разбирать, думать, снова собирать…

Столько разных штук изобрел! Всего и не упомнишь! Но как всякий изобретатель, Федор Филиппович иногда и сам не ведал, что должно было получиться.

Вышел Рубакин на крыльцо и — ахнул!

РУБАКИН. Неужто я целых полгода прокумекал?.. Начал ведь изобретать ещё в июне, а нынче — снег кругом. Так и вся жизнь пройдет…

ГОЛОС ДИКТОРА. Наконец-то он понял, что изобрел: ни много-ни мало, ТЕЛЕГУ ВРЕМЕНИ, которая должна была исчезать и появляться в Прошлом и в Будущем!

Конечно, кто-то спросит: «А в чём, собственно, разница между Машиной Времени и Телегой Времени?!..»

Э-э, не скажите!.. Телега-то на российских просторах — надежнее!

Рубакин спустился с крыльца, подошел, к стоящей во дворе, неказистой телеге и стал прикручивать к оглоблям электронные датчики.

РУБАКИН. Девяносто девять тысяч лошадиных сил — это вам не паровоз!.. На них куда хошь полететь можно! Вот и прокачусь в далекое Прошлое, погляжу — как там жили! Осуществлю свою давнишнюю мечту!..

Рубакин заспешил в дом.

ГОЛОС ДИКТОРА. Пошел Федор Филиппович за провиантом. Эх, знал бы он, что случится за это время — ни за что бы не оставил Телегу без присмотра…