Таинственная незнакомка

Посвящаю эту книгу Душистому Горошку, псу, который тринадцать лет дарил мне свою любовь и дружбу. Несмотря на маленькие размеры, ты занимал важное место в моей жизни и моем сердце. Надеюсь, там, за радугой, где ты сейчас, ты вволю бегаешь и ешь свои любимые лакомства. Я буду очень по тебе скучать.

Она изо всех сил карабкалась на поверхность из черной дыры, которая угрожала снова затянуть ее. Голова раскалывалась, открыть глаза было невозможно. Все тело болело так, что ей казалось, только смерть принесет облегчение. Но сердце, прячась за ушибленными и поломанными ребрами, билось сильно, разгоняя кровь по жилам.

С трудом, но она все же разлепила веки и сквозь узкие щелочки увидела грязную глинобитную стену. Она поднесла руку к лицу и ощупала опухшую, окровавленную кожу вокруг глаз и рта. Попробовала пошевелить губами – из едва затянувшихся трещинок выступила солоноватая жидкость: кровь, поняла она. Ногти были сломаны, костяшки пальцев разбиты. Руки и плечи в кровоподтеках, царапинах и порезах.

Она ощупала грудь и поморщилась от боли, задев сломанное ребро. Тронув живот, вздрогнула: неужели ее изнасиловали? Не найдя ран и ссадин между ногами, она выдохнула с облегчением.

Она рывком села и тут же поморщилась: в голову словно вонзили острый нож. Проведя рукой по волосам, нащупала две огромные шишки: одну за левым ухом, вторую на затылке. Оглядела каморку с земляным полом, похожую на тюремную камеру, и не поняла, где находится. Воняло мочой и фекалиями. На ней была рваная рубашка и темные штаны, такие носят арабские женщины под паранджой.

Услышав мужские голоса за грубо сколоченной дверью, она непроизвольно сжалась, готовясь к новым побоям и пыткам.

Она ничего не помнила из своей прошлой жизни и не знала, чем заслужила такое обращение.

Дверь резко распахнулась. На пороге стоял мужчина в камуфляже, обычном для сирийских военных. Его голову и лицо закрывал черный капюшон. На плече у него висел русский АК‑47; в руке он держал стальную трубу.

Ее тело вспомнило эту трубу: кровоподтеки и сломанные ребра. Она закусила губу, чтобы не закричать. С трудом отползла в самый дальний угол вонючей камеры, скрючилась, хрипло спросила:

– Чего ты хочешь?

– Кто ты? Как здесь оказалась? Кто тебя послал?

Она прекрасно понимала его, хотя и не могла бы сказать, почему. В глубине души она знала, что ее родной язык – английский.

– Не знаю, – также по‑русски ответила она.

– Врешь! – прорычал незнакомец и направился к ней, помахивая стальной трубой. – Говори, кто ты, или сдохнешь!

Она приготовилась для прыжка.

Но не успел ее мучитель дойти до середины каморки, как прогремел взрыв. Земля вздрогнула, стены зашатались, в воздух взметнулась пыль. От второго взрыва, прогремевшего еще ближе, ее тюрьма едва не рухнула.

Мужчина в камуфляже выругался, развернулся и выбежал прочь, захлопнув за собой дверь.

Она без сил вжалась в стену, думая о том, что вряд ли переживет еще один допрос. Ее снова будут избивать, потому что она не знает ответов на их вопросы. Как бы она ни напрягала память, ничего не могла вспомнить, кроме того, что очнулась в крошечной камере, лежа ничком на земле.

Раздался еще один взрыв, и рухнула часть стены у нее за спиной. На нее и вокруг нее падали обломки. Через огромный пролом в комнату проник тусклый свет.

Она с трудом выбралась из‑под обломков, осторожно подошла к пролому и высунула голову. Узкий переулок, в котором находился ее застенок, упирался в проселочную дорогу. По ней туда‑сюда сновали вооруженные мужчины, одни перетаскивали какую‑то кладь, другие – раненых. Раздалась автоматная очередь, и люди попадали на землю.

Она подтянулась на руках, перебралась через пролом и упала на землю. И тут же за ее спиной раздались крики. Не оборачиваясь, она бросилась бежать.

В конце переулка стоял грузовик с кузовом, накрытым брезентом. Она заметила под брезентом кучу сухих растений. Понимая, что на открытом месте долго не продержится, поспешно залезла в кузов и зарылась в сухие листья.

Открылась и с силой захлопнулась металлическая дверца; взревел мотор, и грузовик покатил по улице. Не сразу до нее дошло, что куча сухих растений не что иное, как марихуана – выгодный источник заработка для сирийских крестьян. Грузовик следовал по неизвестному маршруту, а девушке оставалось лишь надеяться, что ее увезут далеко от мучителей. В тусклом свете, попадавшем в ее укрытие сквозь щели в брезенте, она разглядела татуировку на внутренней стороне запястья – так называемый Троицкий, или кельтский, узел. Под ним шли еще какие‑то линии и рисунки. Она сосредоточилась, стараясь вспомнить, что означают все эти символы, но у нее ничего не получалось.