Таверна «У сладкой липы»

Стыдно признаться, но меня взяли на слабо. И вот я стою возле таверны. Какой таверны? Обычной. Я не понимаю в них разницы.

Внутри шумно и плохо пахнет чем-то кислым. Кто-то спорит, кто-то целуется в углу. Фу, как неприлично.

Кругом одни плебеи. Знакомых лиц пока не вижу. Подожду, пожалуй, в баре.

Бармен вытер грязной тряпкой глиняную кружку, оценил на глаз мою бриллиантовую брошь и почти вежливо спросил:

— Что будешь пить, твоё благородие?

— Просекко, — ответила я и поправила своё белое пальто.

Он хмыкнул и отвернулся. Я огляделась. Опасливо оглядываясь по сторонам, ко мне пробралась Верочка, славная добрая девушка из хорошей семьи:

— Что ты тут делаешь? Это не та таверна!

— О! Спасибо, что сказала. Я такая рассеянная. Сейчас будет готово моё просекко, давай выпьем, и ты отведёшь меня, куда надо?

— Ты с ума сошла? Они добавляют в вино соду!

Бармен что-то кинул в шейкер, и оттуда, с громким шипением, вырвалось белое облачко.

— Зачем они это делают?

— Раньше добавляли пиво, но было много жалоб.

— Ужас! Антон, мы здесь! — обрадовалась я, увидев знакомого.

Уверенной походкой, умнейший и прозорливейший мужчина направился к нам:

— Быстро уходим! Сейчас здесь начнётся драка!

Кто бы сомневался в его логических выкладках, но только не мы! И тут полетела первая скамейка. Лучше бы они в шахматы играли!

Антон подхватил нас с Верочкой под руки и быстро вывел через кухню на улицу. В покинутой нами таверне погром уже набирал обороты.

Не откладывая дела в долгий ящик, мы припустили рысцой за Верочкой. Перед входом в таверну «У сладкой липы», мы притормозили, чтобы перевести дух и поправить туалеты.

Под окном стоял и что-то курил Андрей. Мы подошли и вежливо поздоровались. Он окинул меня взглядом и заметил:

— У тебя корона съехала!

Я обиделась:

— Воспитанный человек — это не тот, кто не прольет соус на скатерть, а тот, кто не заметит, как это сделает другой.

— Антон Палыч Чехов. Читал, — ответил он и поправил мою диадему.

Праздник был в самом разгаре. Именинница очень сексуально отплясывала на барной стойке и пела:

Она скинула модную в этом сезоне тунику «Стрекозиные крылья» и осталась в кожаном шипованном лифчике:

— Зелёный, всем абсента! — и подбодрила орка-бармена новой кожаной плетью (подарком папы) по хребту.

— Ты самое лучшее, что я сделал в своей жизни! Люблю тебя! — Крикнул гордый отец, достал самозарядный арбалет на двадцать болтов и, от бедра, расстрелял бутылки в баре.

Виновница торжества послала ему воздушный поцелуй. Гости разразились дружными аплодисментами и накатили верескового мёду.

— Теперь мой подарок! — провозгласила матушка и метнула веером сразу три страхолюдных боевых ножа точно в тушу кабана, целиком жарившегося на вертеле, — Я лично гнала этого зверя двое суток по чаще и бурелому и убила вот этими руками, с такой любовью и заботой пеленавших и ласкавших мою девочку.

Повар поседел левой стороной головы, но пост не покинул.

В подсобке несчастный хозяин таверны выдавливал последнюю розочку на трехъярусный именинный торт:

— Ну почему!? Почему они всегда выбирают мою таверну?

Послышался звон бутылок. Тавернщик всхлипнул и добавил новую строчку к счёту. Светлые эльфы знали толк в извращениях, но платили щедро.

Налюбовавшись закатом, как все подумали вначале, в таверну «У сладкой липы» вломился старый выпивоха Стасус и прямо с порога начал ломать шаблоны.

— Там такое! — выпучив глаза заявил он Гримдуару "Жёванное копыто", размещающему на доске свежие объявления.

— У твоего сына новое приключение? — меланхолично отозвался Гримдуар.

— Нет.

— У твоего сына новая девушка, разумеется, эльфийская принцесса и дура к тому же?

— Нет.

— Твой сын сломал ногу, и будет жить у нас? — обеспокоился повар Бауман.

— Нет. Мне срочно нужен Евген!

— Зачем тебе некромант? — заинтересовался бард Драбблмастер.

— Неразрешимая загадка! — торжественно провозгласил Стасус.

— Это уже интересно, — подошёл поближе Гримдуар.

Стасус обрадовался:

— Иду я, значит, мимо палисадника, а там он!

— Так тебе не Евген нужен, а Сурион! — догадался повар: — Палисадник — это его дело.

— И он тоже, но потом! Потому как понятно для чего, но не ясно зачем!

— А что там, собственно, случилось? — вспомнил о своих профессиональных интересах бард.

— Ничего особенного. Я иду, он стоит, а не должен!

— Почему не должен? Он обычно лежит? — удивился Гримдуар.

— Не выдумывай, он всегда стоит, но не в кустах же! — возразил Стасус.

— А что он делает в кустах? — осторожно задал вопрос повар.

— Ничего!

— А что говорит?

— Ничего не говорит!

— А ты спрашивал? — на всякий случай уточнил Гримдуар.