Татьянин день

Воспоминания… Они хранятся в темном чулане памяти. Каждое на своей полке. Четко отделены приятные от горестных. Почему-то плохое помнится дольше. И острее. Старые колючки-обиды больно липнут, словно репейник, доставляя не столько боль, сколько дискомфорт и раздражение. Почему мы не можем хранить в памяти события избирательно? Как в компьютере – нужное бережешь, чуждое – в утиль!

Ксения сидела на диване, поджав ноги. Она снова и снова возвращалась мыслями в далекие школьные годы. Скрип крутящейся карусели и звонкий смех четырех девчонок, которые, весело хохоча, поочередно раскручивали качели и с громким визгом запрыгивали на них, а затем, растопырив руки в стороны и запрокинув голову, они представляли, будто летят высоко в небе. Маленькая Ксюша стояла в стороне и завистливо смотрела на жизнерадостный ритуал своих школьных подружек. Иногда она тоже принимала участие в этой круговерти, в те редкие моменты, когда одно звено выпадало – кто-то из четырех девочек заболевал, и место на карусели освобождалось для нее.

– Запаска, – выдохнула Ксения и горько улыбнулась. Один добрый мужчина объяснил ей значение этого слова. Девочка любила с ним болтать, потому что его всегда можно было найти во дворе – он ковырялся в своем стареньком москвиче, который его супруга – крупная и властная женщина – прозвала как в известной сказке и, завидев издали дребезжащую груду железа, громко объявляла подружкам, грызущим семечки у подъезда:

– Вон моя лягушонка в коробчонке едет!

Все начинали хихикать, глядя на смешной тарахтящий автомобиль. Ксюша жалела и саму машину, и хозяина, они ей казались грустной парой. Этот немолодой мужчина со щелками вместо глаз был из далекой страны, название которой она все время забывала.

– А зачем в машине лишние колеса? – удивленно поинтересовалась маленькая девочка.

– Как зачем?! Вот поеду я по дороге, и отвалиться одно. Как быть?

Ксюша пожала плечами в ответ, не зная, что шоферу не обязательно искать ремонтников, потому что он может самостоятельно установить на свое авто «запаску». Именно так она себя и называла, когда ее временно впускали в свою жизнь четыре сплоченные между собой подруги. Это было болезненно и неуклюже, но пятая девочка в компании выносила их отчуждение с достоинством, потому что надеялась, что рано или поздно она станет частью этой группы.

Хотелось плакать, но давно повзрослевшая Ксения не могла выдавить и слезинку. Что это? Злорадство? Зависть? Ни то, ни другое. Те самые колючки-обиды из детства – они не дают покоя. Именно поэтому она снова и снова оглядывается назад. Как легко врачевать чужие души, но как сложно разобраться в своих собственных проблемах.

С раннего детства она чувствовала себя обделенной. В семье она была единственным ребенком, но ее особо не баловали. Родители были заняты своей карьерой, а о ней часто забывали. Маленькая Ксюша писала письма Деду Морозу, умоляя подарить брата или сестру. Каждый раз под елкой мечтающая о родственной душе девочка находила лишь глупые игрушки, но не теряла надежды достучаться до белобородого старичка, который получал горы писем от детишек и мог что-нибудь напутать.

– Запомни, дочь, несмотря на то, что родственники – это родная кровь, со временем ты поймешь, что ближе друзей никого нет. Все хорошее и плохое они будут делить с тобой, – твердила ее мама, не желая исполнить мечту своего ребенка. Это позже Ксения узнала, что виной всему неприятная болезнь, которая лишила ее возможности стать матерью еще раз. Понимая, что от старика, разносящего подарки, проку не будет, она твердо решила найти близких людей среди своих сверстников. В школе девочка часто наблюдала за веселыми одноклассницами, которые по стечению обстоятельств оказались все с одинаковыми именами, и это нисколько им не мешало. Четыре Тани иногда звали ее с собой, а точнее – она просилась с ними и не получала отказа. Ей казалось, что она могла стать им лучшей в мире подругой и даже сестрой (чтобы там не произносила мама о родственных связях). Но присутствие Ксении в компании было временным, она никак не сближалась с Танями и винила в этом себя. Когда мама услышала, что ее ребенок готов сменить имя ради дружбы, то очень удивилась.

– Ради друзей не надо ничего менять! Они должны тебя принимать такой, какая ты есть! – слова взрослой женщины звучали убедительно, и маленькая Ксения даже представить себе не могла, как переубедить свою мать, чтобы она назвала ее Татьяной.

Заскрипел замок, и входная дверь торопливо открылась. В комнату вихрем влетел Михаил. Он был взъерошен и вращал глазами так, словно ему поставили клизму, а уборную при этом не открыли.

– Слава Богу, ты дома! – выдохнул он, крепко прижав Ксюшу к себе. Она поморщилась от запаха алкоголя, но не оттолкнула мужчину, лишь плотнее прижалась к теплому телу любимого, почувствовав, как сильно бьется его сердце.