Татьянин день. Две любви

- Мамочка, смотри, какие дома высокие, и столько вывесок разных! Как красиво! – удивлённо и радостно говорила матери миловидная темноволосая девушка с огромными, широко распахнутыми, ясными глазами. – А это здание – ого, этажей пятьдесят, наверное! Ой, а вон у той женщины, каблучищи то какие, и как только она на ногах держится?!

- И все куда-то бегут, бегут,- вздохнула её собеседница, интеллигентная женщина лет пятидесяти пяти, с тревогой глядя на проносящиеся за окном автобуса шумные и людные улицы.- Куда только спешат?

- Скоро и я буду так бегать! В институт, на работу, на свидания! – засмеялась девушка.

- Страшно мне, дочка,- тихо призналась её мать.- Как мы здесь жить-то будем?

- Да чего бояться, это же не лес – город! Да здравствует новая жизнь! В столице нашей Родины, городе-герое Москве!

Прежде Тане Разбежкиной доводилось бывать в Москве всего пару раз, да и была она тогда совсем ещё девочкой – школьницей с косичками, многого не понимала и не умела в должной степени оценить. Теперь же вся эта новая, величественная красота рвущихся под самые небеса сверкающих зданий в сочетании с золотыми куполами храмов, и спокойные воды Москвы-реки, запросто уживающиеся с толпами озабоченных, занятых своими проблемами людей,- неожиданно успокоили и ободрили её. Здесь всему и всем хватает места. Прошлому и будущему, сиюминутной суете и вечности… И она, Таня Разбежкина, тоже непременно сумеет стать частью этого нового для неё мира. Всё у неё обязательно сложится! Когда они с мамой сошли с поезда и долго-долго автобусом добирались от площади Трёх Вокзалов до Митино, вдруг нахлынуло такое ощущение счастья и безумной надежды, что все тревоги и опасения отошли на второй, если не на третий план.

В посёлке, где она прожила почти всю жизнь, Разбежкиных хорошо знали и уважали. Да и как иначе? Ведь Танина мама, Вера Кирилловна, столько лет проработала учительницей, вырастила и выучила не одно поколение здешних ребятишек, многие из которых, в свою очередь приводили в её школу своих взволнованных и немного растерянных детей-первоклашек. И, при всей своей бесконечной доброте, она всегда умела казаться такой сильной, решительной и мудрой, способной справиться с любой напастью и решить любую проблему.

Но, к сожалению, ей пришлось уйти на пенсию, едва достигнув «законных» пятидесяти пяти: не на шутку пошаливало сердце, ни с того ни с сего поднималось давление… И врачи в последнее время стали довольно частыми гостями в маленьком доме Разбежкиных. Они-то и посоветовали ехать в Москву – там, мол, и клиники не чета саратовским, и оборудование новейшее. Всё складывалось одно к одному: Таня, одна из лучших студенток, как раз выиграла престижный конкурс, и у неё появилась возможность перевестись учиться в Московский строительный институт. Решено было ехать непременно вдвоём, благо есть, где остановится – в Москве родня, мамина сестра Тамара с большим шумным семейством, многие годы каждое лето гостившим у Разбежкиных. Ясно же, что своих без крыши над головой не оставят! Конечно, Татьяна вовсе не была такой уж наивной провинциальной девушкой, чтобы не понимать: с оркестром Москва её встречать не будет. Но мама постоянно внушала ей, что родственные, кровные узы – самое дорогое, что есть у человека на свете, и столичная родня примет их с Таней и поможет освоиться на новом месте. Хорошо бы, чтобы это оказалось правдой!

- Только начали жить по-человечески, а не ютиться на тридцати метрах, как сельди в бочке,- и на тебе, уплотнение! Деревенским родственничкам, само собой, на месте не сидится, их же хлебом не корми, дай другим жизнь испортить… - ворчал Виктор Рыбкин, плотный мужчина средних лет с намечающимся животом и щёточкой недовольно топорщившихся усов.

- Вот и я говорю,- немедленно вставил своё веское слово его брат Дима, значительно более молодой, всего два года назад вернувшийся из армии.- Мам, зачем ты соглашалась-то, чтобы они приехали?

- Да меня не особо спрашивали. Вера позвонила, мол, встречайте, нам с Танюхой надо где-то остановиться. А я ей что должна сказать – извини, сестра, самим места мало? Мы, значит, каждое лето у тебя запросто квартировались, ели-пили-спали, как на курорте, а когда тебе понадобилась помощь, вот те Бог, а вот порог? – возразила Тамара Кирилловна, тоже не слишком довольная перспективой неизвестно сколько времени делить жильё с сестрой и племянницей, но и сыновей полностью не поддерживающая: надо же в себе хоть что-то человеческое иметь!