Тараканы выпадают из ушей

========== Бедная Лиза ==========

Жизнь в большом городе – та ещё морока. Люди, машины, люди в машинах, люди-машины. Даже коренной житель терялся в таком ритме, чего уж говорить о человеке, выросшем в небольшом городе. Дом-работа-дом – типичное расписание для многих.

Лиза Зайцева была из таких многих. Училась, подрабатывала по вечерам. Вертелась, как уж на сковородке, пытаясь успеть и поспать, и убирать бардак в квартире, и закрывать хвосты по учёбе.

В наушниках играла музыка, пока она искала свой паспорт. Через два дня придёт хозяйка квартиры, значит, сегодня у Лизы только два часа на сон. Нужно было взбодриться. Нужен был энергетик. Кофейня у дома уже закрылась, а растворимый кофе не бодрил, хоть засыпай полпачки в чашку для эспрессо. Курить тоже было нельзя. От сигарет клонило в сон.

Дурацкая фотка пятилетней давности будет красоваться в паспорте ещё двадцать лет, но лицо, судя по матери и бабушке, ещё лет пятнадцать будет вызывать вопросы у продавцов при покупке спиртного и табачного.

Девушка зашла в магазин у дома и взяла сразу несколько банок. Ночь длинная, но скоротечная, а посуда и пыль по углам копились ни одну неделю. Наклейки с феями и цветными лошадками не создавали впечатление, что Лизе почти под тридцать.

Она шла домой по уже тёмной улице и телефон зазвонил. Мать. Снова собралась учить уму-разуму. Бежать было некуда, да и выслушивать за пропущенные звонки Лиза не хотела.

– Привет, мамуль, – она старалась звучит так, будто шесть часов сна были за одни сутки, а не за трое.

– Лизонька, можешь приехать завтра посидеть с Ромашкой? – мать спрашивала, но Лиза знала, что этот не вопрос.

– Во сколько, мамуль? – нужно было придумать повод, чтобы не ехать через весь город сидеть с двенадцатилетнем детиной, который и сам не горел желанием сидеть со старшей сестрой.

– В пять часов, часика на три.

Лиза прикрыла микрофон и сквозь зубы выругалась.

– Мамуль, прости, я буду на работе в это время, – протянула она, изображая сожаление.

– Ну так приедь за Ромашкой и поедь с ним на работу, – запросто ответила мать.

– А у Ромашки нет никаких секций? – спросила Лиза, надеясь на чудо.

– Как раз шахматист заболел. А не могу же я ребёнка одного оставить.

– Хорошо, мам, – девушка глубоко вдохнула.

– Не вздыхай мне тут, Лизонька, он же твой младших брат.

– Я просто грею руки, – придумала оправдание она.

– Я тебе, дурынде, сколько раз говорила носить перчатки.

– Да, мам, – нужно было срочно заканчивать разговор, – увидимся завтра, люблю.

Она положила трубку и с силой смяла банку энергетика. Теперь вся рука и одежда была мокрой и липкой, ещё и мёрзнуть начала. Лиза стиснула зубы и ускорила шаг. Свободный час между учебой и работой улетел в трубу.

Лиза снова не могла уснуть. Тело было ватным, невозможно было ни на чем сконцентрироваться. Перед глазами плыло, пока она отмывала кастрюлю, которая, казалось, пропиталась жиром. Но и это было не всё. Помыть полы, посуду, постирать, оттереть, просушить и ещё много чего, на что хозяйка квартиры точно обратит внимание.

– Ладно, я уже не вывожу, – сказала себе девушка, садясь на стул на кухне. Время доходило до пяти утра, а ещё половина работы была не выполнена. На учёбу к первой паре. На уборку осталось два часа, – посуда помыта, полы вымыла, стирка заряжена…

Перечисление сделанных дел стало лучшей колыбельной и Лиза провалилась в сон прямо за столом.

Сумбурный сон про уборку и пролитый энергетик закончился громким звоном. Названивал будильник. На часах полдесятого. Несколько сообщений от одногруппниц об отмене последней пары. Смело можно продолжить спать.

Лиза проснулась от звонка матери. Подскочила и судорожно засобиралась за братом, но часы показывали десять утра. Она быстро прикинула, что страшнее: придирчивая хозяйка или бесцеремонно опекающая мать. Рассчитала время на уборку в ближайшее дни и поняла, что первая всё же опасней. А за пропущенный звонок можно оправдаться учёбой.

Девушка проверила все закрома своих однокомнатных хором на предмет пыли и беспорядка. Здраво рассудив, что куча вещей, закрытая дверцей шкафа не попадётся на глаза хозяйке легла на диван. Клонило в сон, но Лиза первым делом написала брату.

Дурацкую фотку сопровождало имя «Пиздюк». Главное, чтобы мама не узнала, а то опять заведёт речь о проблемах с сердцем, которых у неё точно не было: Лиза сама водила её к врачу. Конечно, ведь женщина, которой шестой десяток пошёл, не могла сходить одна.

«Я приеду заберу тебя после художки и по обычному плану»

Их обычный план, по мнению матери, был в сидении Ромашки в самом цветении переходного периода в кладовке магазина, где работала сестра. Почему-то прогулки вечером она считала хуже, чем несколько часов к ряду в пивной.

В действительности Лиза забирала брата и везла его на встречу с друзьями, которые не нравились матери. Ответ пришёл быстро:

«Забились»

Она буквально на секунду закрыла глаза. Телефон свалился прямо на лицо и завибрировал от сообщения.

«Лиз, я приеду к тебе?»