Танцы с пиратами

Четырнадцатичасовой перелет подходил к концу. Самолет лег на правый борт, заходя на посадку. Внизу показались высотные здания одного из самых знаменитых островов мира – Сингапура.

Мы прилипли к иллюминаторам. Танюсик щелкала камерой, то и дело восторженно вскрикивая:

– Ой, смотрите, море! Ой, волны! Ой, кораблики! Ой, небоскребы!

Мы снижались, подлетая к аэропорту Чанги.

– Аэропорт Чанги занимает первое место в мире по количеству развлечений, – пробубнил Брыкала, поднеся к носу туристическую брошюру.

– Ты читаешь это уже пятый раз, – отмахнулась я. – А до этого твердил, что сингапурские авиалинии занимают первое место по уровню сервиса.

– Ну да, – пожал плечами Сеня.

– А ты занимаешь первое место в мире по занудству! – не стерпела я, и Сеня, обиженно засопев, засунул брошюру в кармашек кресла.

А я закинула в рот карамельку и закрыла глаза. Уши трещали от громкой музыки, но на душе не становилось легче. Я пребывала в черной меланхолии после недавней душевной бури: парень, который мне нравился, уехал на каникулы в Мурманск, где должен был встретиться со своей бывшей, чтобы проверить чувства. Все четырнадцать часов перелета из одной части света в другую я мучилась от боли в раненом сердце и мысленно спорила с Лехой (так зовут мою любовь), доказывая, что разбитую чашку не склеишь, прежние отношения не вернуть и лучше с головой окунуться в новые чувства – то есть наши с ним.

Ах, ну почему в самолете нельзя пользоваться мобильником! Неотправленные эсэмэски переполняли душу отчаянными криками: «Я люблю тебя! Вернись!», «Не забывай меня!», «Я скучаю с первой минуты разлуки!». Я не чаяла, когда же наконец выйду из самолета, чтобы излить на Леху поток любви. Тоже ограниченно, конечно, соизмеряя романтику с возможностями роуминга.

И вообще, для меня вся эта поездка была ох как некстати! Ведь как раз сейчас, именно в эти часы, решалось, быть или не быть нашей любви. Мы договорились с Лехой, что когда он встретится со своей бывшей и определится, то вышлет мне сообщение с одним только словом: «Любовь» или «Дружба». Можете себе представить, как я изнервничалась за долгий перелет! Где-то там, на далеком Севере, среди снегов, вершилась моя судьба, а я ничего, ровным счетом ничего не могла поделать!

Как же я жалела, что не осталась в Москве, где можно было в спокойном одиночестве зализывать раны и предаваться ностальгии, гуляя по нашим с Лехой любимым местам… Жалко только, без собак – двое псов, благодаря которым мы познакомились, вернулись к хозяевам. По собакам я тоже ужас как скучала – алабай Ураган и йорк Мэджик снились мне чуть ли не каждую ночь – в компании с Лехой, конечно. Так что, как вы понимаете, мне совершенно не хотелось никаких новых развлечений и впечатлений, и я мечтала об одном: уткнуться в компьютер, положить рядом мобильник и ждать приговора.

Однако все повернулось по-другому. Когда мы наконец получили багаж и миновали «зеленый коридор», навстречу бросился огромный букет розовых и белых гладиолусов. Цветы бежали по залу и громко вопили:

– Народ! Как же я соскучился!

Возле нас букет распался на две части: розовая отправилась в объятия Танюсика, белая – ко мне, открыв нашим взорам сияющую физиономию Миши Смыша.

– Ну, наконец-то! Где вас так долго носило? – воскликнул мой ненаглядный сосед по парте.

– В нижних слоях атмосферы, – хмыкнул Брыкала, пожимая другу руку. А мы с Танюсиком накинулись на Мишу с двух сторон и расцеловали в обе щеки. Именно в этот момент я и почувствовала, что все не так уж плохо, и в эсэмэске от Лехи обязательно будет написано «Любовь».

– Ну и как ты тут без нас? – поинтересовалась Танюсик.

– Выживал, – пожал плечами Смыш. – А что еще было делать? Вас-то нет. Кстати, китаянки оказались такими симпатичными! И индианки… И малайки…

– Ах ты… – набросилась на «изменника» Танюсик, но разборка была прервана громким вопросом:

– Будем знакомиться?

К нам подошла еще одна фигура, и мы сразу скисли: персонаж не понравился с первого взгляда. Невысокая сухощавая женщина лет тридцати, в очках и на шпильках, волосы забраны в пучок, узкие губы строго сжаты – короче, старуха Шапокляк в молодости. Это была представительница турфирмы, организовавшей призовое путешествие, и она взяла нас под опеку (вернее, под стражу) в аэропорту Домодедово, приняв от родителей. Все надежды на отдых, свободный от Всевидящего Ока предков, в тот же миг рухнули.

– У нее глаза – как дула ружья, которое вот-вот выстрелит, – пожаловалась Танюсик.

– Да уж, у такой не забалуешь, – понурился Брыкала. – Лишнего шага не сделаешь.

Надзирательница встала рядом и строго посмотрела на Мишу.

– Меня зовут Полина Прокофьевна! – отчеканила она. – Я руководитель группы. А вы, как я понимаю, Михаил Смыш?

– Ну да, – буркнул Миша, озадаченно глядя на руководительницу. – Он самый!

– Отлично! Тогда помогите. – Начальница всучила Мише чемодан и бойко застучала каблуками по отполированному граниту в сторону выхода.