Танцы на осколках

— Через три декады ты выйдешь за тэн Эштрада, — заявил мне за ужином отец. Примерно с тем же выражением лица и таким же равнодушным тоном, что он сообщал о погоде.

Я опешила, глотая все те восклицания, что пришли мне на ум.

— Отец, но…

— Что-то не так? Тебе что-то не нравится? — почти ласково поинтересовался он. Вот только каждый в семье Домини знал, что скрывается за этой лаской.

Я скрипнула зубами. И, несмотря на предупреждающий взгляд матери, процедила:

— Я ведь толком с ним не общалась и не знаю, какой он…

— Тем меньше у тебя шансов, что ты что-то испортишь.

З-завеса…

Как он может так поступать со мной?

Впрочем, чему я удивляюсь? Когда это Леонардо тэн Домини поступал по-нормальному? Единственный раз, когда он отошел от своего правила портить мне жизнь, был тот день, когда он согласился на мое поступление в качестве вольнослушателя в Эроимскую академию магии. И то только потому, что мой наставник убедил его, что умение обращения с гранями существенно упрочит мое положение выгодной невесты.

Я отложила вилку и вскинула голову, не желая смиряться с таким положением вещей:

— Папа… ты обещал, что не будешь выдавать меня замуж до окончания Академии.

— Ситуация изменилась, — он равнодушно сунул кусок мяса в рот, скривился от вкуса и посмотрел на слугу с обещанием скорой расправы — того затрясло.

Похоже, сегодня многие будут уволены. А ведь по факту тот кусочек мог быть просто жестковатым…

— К чему такая спешка? — я все еще надеялась воззвать к его разуму, раз уж чувства любви ко мне не было. — Дай мне хотя бы время познакомиться с моим женихом поближе.

— Достаточно, что ты его устраиваешь.

— И за сколько ты меня продал, отец? Выгодно хотя бы? — спросила с плохо скрываемой болью.

— Хватит, Талис! — он сказал тихо, но так… хлестко, что все вздрогнули. Лицо его исказилось, скулы окаменели, но через мгновение перед нами уже снова сидел аристократ, каждое слово которого было способно ранить сильнее кинжала, — Сейчас не лучшие времена для Эроима, и я должен упрочить свое положение. И если для этого тебе, твоей сестре или матери придется выйти замуж или отдаться первому встречному — вы так и сделаете, ясно?

— Да.

Я опустила пылающее лицо и уставилась в тарелку.

Ужин был закончен в полной тишине. И как только глава дома удалился в кабинет, я тоже встала и быстро вышла из столовой. Почти взбежала вверх по лестнице и спряталась в своей комнате, подавляя глухие рыдания.

Великие Боги, за что вы так?

Конечно, ответ у меня был. Мне «повезло» родиться в семье Серого Советника короля Эроима, чей род тянулся с тех времен, когда даже Завесы не существовало. Так, во всяком случае, говорят семейные хроники.

И не повезло стать второй девчонкой, к тому же «забравшей» у матери способность к деторождению.

Считалось, что мы все — мама, сестра и я — лишили великого тэн Домини наследника. Но я — особенно. Поэтому ко мне и было особое отношение…

Впрочем, я давно пришла к выводу, что ненависти моего отца хватит на всех.

Я рано научилась балансировать между показным смирением и тайной дерзостью, между тем, что я делала и говорила дома — и о чем думала и читала. Я научилась хитрить, использовать даже малейшую лазейку на свободу в свою пользу и откладывать каждую монету, которые, несмотря на все наши богатства, были строго подконтрольны казначею. Ему Серый Советник хоть сколько-нибудь, но доверял.

Мать сломалась давно — я и не помнила ее кроме как ледяной статуей без чувств и собственного мнения. Сестра, в силу недалекого ума, и не ломалась — она порхала вполне беззаботно, угодливо соглашалась с каждым словом и действием отца. Тем и спаслась. Вот только замуж ей пока почему-то не предлагали выйти — или родители ждали кого-то действительно… хорошего?

А мне, вынужденно ставшей борцом, приходилось несладко. И каждый раз надо было изворачиваться как фор на раскаленном камне, чтобы выйти из ситуации без потерь для своей совести и принципов.

Завеса! И как я сделаю это сейчас?

Я не могла просить кого-то о помощи — никто не пошел бы против Советника. Сбежать? Если только в Завесу или в Одивелар — и в том, и в другом случае это означало бы смерть и тюрьму. А в Эроиме у моего отца достаточно магии крови, средств и влияния, чтобы достать меня даже в дремучем лесу.

Я бы может и правда подумала о браке — только чтобы освободиться от родительского гнета. Но я солгала, когда сказала, что не знаю, что собой представляет тэн Эштрада — королевский Палач и Военачальник. Даже мой отец на его фоне порой смотрелся блекло в своей жесткости…

Завеса, я совсем не хотела себе такой судьбы! Я жила танцами и магией, мечтами, что как только доучусь и заполучу должность, способную оградить меня от влияния Домини — таких было не много, но они были — я, наконец, стану свободна. И никто не будет требовать от меня невозможного…

Например, лечь в кровать с человеком более чем в два раза старше меня, который наслаждался каждой казнью и каплей крови жертвы на своем лице.

Меня затошнило.