Танцор

Анфиса.

– Нет. Только не он. Господи, за что? – метались суматошно мысли, когда я увидела Абрамова в его любимой VIP ложе. – Может, он меня не узнает? – закралась глупая надежда. Я гордо выпрямила спину и перестала коситься в ту сторону, где сейчас сидел предмет моих мыслей. Нацепив на лицо дежурную улыбку, повернулась к барной стойке.

– Всё в порядке? – спросила у Захара, одного из наших барменов, который сегодня отвечал за горячительные напитки.

Он не стал перекрикивать музыку, как это сделала я. Просто утвердительно качнул головой на мой вопрос. Покрутившись еще немного у бара, я бегло просмотрела зал и всё же решила ретироваться. Не хватало ещё встретиться с Петром лицом к лицу. Я только недавно отпустила прошлое и устроилась в этот клуб на работу.

Анфиса.

Клуб "Ангар" в нашем городе был довольно популярным местом, но меня в первую очередь привлекла зарплата, обещанная прошлым администратором Валиева на собеседовании. И пусть владелец считался местным авторитетом, но с работниками всегда рассчитывался по совести.

Я только закончила учиться и поступила в магистратуру. Мне нужны были деньги. Снимать квартиру и оплачивать заочное обучение родители не могли. Либо одно, либо другое. Поэтому я и устроилась на работу в ночной клуб. Начинала с официантки, но уже месяц нахожусь на испытательном сроке в должности администратора данного заведения.

Появление Абрамова в клубе всколыхнуло мою жизнь вновь. Мне не оставалось ничего, кроме как стиснуть зубы и продолжать работу. "Авось пронесёт" – любимая поговорка, не моя, но всё же. Как же я ошибалась…

Пётр.

Я только пару дней назад вернулся из столицы нашей родины. Где три года работал тренером по самбо в одной из самых престижных спортивных школ Москвы. Я шёл к этому много лет. Долгие годы тренировок, побед и изредка поражений. Трудом и потом прокладывал себе место под солнцем.

Я и Максимов – детдомовцы. Таким, как мы в жизни нужно безостановочно ползти вверх, чтобы не сорваться и не повторить судьбу родителей. Мои были алкашами. До семи лет я рос в постоянном сигаретном тумане и нескончаемом потоке желающих выпить. Сколько раз я переворачивал мать, дабы она элементарно не захлебнулась в своей блевотине, просто не сосчитать. Отец умер раньше неё. В пьяной драке кто-то пырнул его ножом, а он не успел обратиться вовремя в больницу. Мать же после его смерти и вовсе слетела с катушек.

До сих пор перед глазами стоит картинка, как она лежит пьяная на диване, с задранным подолом старого халата. В то время как кто-то из собутыльников трахает её в почти бессознательном состоянии.

Когда в очередной раз пришли органы опеки, сам попросил, чтобы меня забрали. Я не мог больше видеть всё это. Также мне приходилось самому добывать себе еду. Ведь у нас существовала только закуска к бутылке водки, самогона или ещё какой-то отравы. Мне доставалось то, что я успел втихаря стащить со стола или выпросить у соседей. Люди в деревне жалостливые. Кормили, иногда отдавали тёплые вещи. Но в один момент я просто понял, что не хочу больше так жить. Мне опротивело всё.

Мама умерла через год, после того как, меня забрали в детский дом. Когда сообщили о её смерти, я попросил свозить меня на похороны. Хотя закапывание матери на местном кладбище, даже без гроба, на который у неё не было сбережений, вряд ли назовёшь похоронами.

Вытерев несколько слезинок, что всё же скатились по щекам, я дал себе слово. Когда заработаю первые деньги, поставлю ей оградку. Место её захоронения чётко отложилось в моей памяти. Зарок я свой выполнил, пусть для этого потребовалось больше времени, чем рассчитывал. С каждой стипендии откладывал деньги на задуманное. В итоге я смог не просто поставить оградку, но и небольшой крест с фотографией. Пусть так, но теперь мне есть куда прийти. Какой бы пропащей ни была родившая меня женщина, всё же она моя мать.

Я пару раз приезжал в посёлок, где когда-то жили родители. Там всё это время пустовала наша убогая избушка. Каким чудом она оказалась оформленной на предков, не знаю, но теперь это моё наследство. От которого нестерпимо хотелось избавиться. К сожалению, из-за моего возраста не мог этого сделать до поры до времени. Соседка Лидия Ефимовна приглядывала за домом и не давала обосноваться там всяким беспризорникам.

– Знаешь, Петь. Пока ты был маленьким, тебя часто спрашивали пьяная ли твоя мать. А ты, даже зная, что она спит готовая в соседней канаве, всегда говорил, что она трезвая. – рассказала мне однажды соседка.

– Я не помню этого. – грустно покачал головой ей в ответ.

– Это не важно. Главное, что ты смог вырваться из этого ада и стать тем, кто ты сейчас есть. Мы всё очень тобой гордимся. – похлопала она меня по плечу.

Через полгода после совершеннолетия я продал за смешные деньги дом и положив их на счёт спокойно доучивался в университете.