Танки на Москву

Русский генерал Пётр Карлович Услар (1816–1875), некогда воевавший на Кавказе, был знатоком чеченского фольклора и чеченских обычаев. В своих научных трудах он оставил следующую запись о древнем тотеме чеченцев: «Волк – самый поэтический зверь в понятии горцев. Лев, орел изображают силу – они идут на слабого; волк идет на более сильного, чем он сам, недостаток силы заменяет отвагой, дерзостью, ловкостью; в темную ночь бродит вокруг стада, вокруг аула, откуда ежеминутно грозит ему смерть. Попав в безвыходную ситуацию, волк умирает молча, не выражая ни страха, ни боли. Эти свойства характеризуют настоящего героя по горским понятиям. В чеченской песне говорится, что волчица щенится в ту ночь, когда мать рожает чеченца».

С провозглашением независимости Чеченской Республики осенью 1991 года волк стал ее государственным символом. Оно и понятно: о его мужестве, отваге и верности родной земле рассказывали легенды. Среди них особенно популярным было такое предание. Однажды над Чечней поднялся сильный ветер. Все звери убежали, а волк остался подле своего логова. Ветер вырвал с корнями все деревья, но волк лишь сильнее вцепился когтями в землю. Даже когда ветер сорвал с волка шкуру, он остался стоять на месте. Когда буря миновала, звери вернулись в Чечню, где обнаружили лишь мертвого волка, вцепившегося в свою землю…

На основе этой легенды дочь русского офицера – художница Алла Дудаева – нарисовала герб независимой Чечни: серо-серебристый хищник гордо возлежал под луной, символизируя собой гордость, отвагу и свободу чеченского народа. Художница прекрасно знала предмет своего изображения: ее мужем был первый чеченский президент Джохар Дудаев (1944–1996), жизнь которого прошла под знаком волка.

Семья Мусы и Рабиат Дудаевых из горного села Ялхорой была многодетной. Шутка ли – тринадцать детей! Самого младшего сына родители назвали Джохаром, что по-чеченски значит «жемчуг». Должно быть, он был самым дорогим, самым любимым среди детей. Свой настоящий чеченский характер младенец проявил почти сразу после рождения.

Однажды мать с трехмесячным Джохаром на руках отправилась в соседнее село – навестить родных. Когда она вечером возвращалась домой, дорогу ей неожиданно преградил матерый волк. Хищник сверкал голодными глазами и лязгал клыками, готовясь разорвать жертву на куски. В немом ужасе женщина застыла на месте, крепко прижав к груди маленького сына. Вдруг младенец, до этого мирно спавший на руках, разразился пронзительным плачем. Волк насторожился и, точно услышав знакомый голос, уступил дорогу и исчез в сумерках.

23 февраля 1944 года пришла беда. По приказу Сталина всех чеченцев насильно изгоняли со своей земли – якобы «за пособничество фашистским захватчикам». В бедную хижину Дудаевых эту горькую весть принес пожилой русский солдат. Хозяина не было дома – Муса Дудаев перегонял овец в Грузию. Не зная, что предпринять, Рабиат заметалась в слезах, схватила спящего младенца. Джохар проснулся и громко заплакал. Услышав его плач, солдат вспомнил о своих чадах и сжалился над несчастной женщиной. Он раздобыл подводу и погрузил на нее убогий скарб – медные кувшины, домотканый ковер, теплую одежду, мешки с мукой. Окруженная многочисленными детьми, Рабиат двинулась в дальнюю дорогу.

Муса Дудаев разыскал свою семью лишь через несколько месяцев – в заснеженной павлодарской степи. Рабиат с детьми ютилась на заброшенном кирпичном заводе, где сумела обустроить дальний угол. Жили впроголодь. Старшие братья занимались обычным промыслом – подбирали на улице то, что плохо лежит. Но все равно еды не хватало.

Появившийся отец взял семейные заботы на себя. Весной в голой степи он вспахал большое поле и посадил на нем картошку. А затем устроился на хлебозавод. Каждый вечер он возвращался с мешком, полным горячего хлеба. Худые, оборванные дети спешили навстречу, чтобы получить из отцовских рук теплую душистую горбушку. А взрослые, завидев его, отворачивали голодные глаза в сторону. Но никто не осмеливался упрекнуть Мусу Дудаева в том, что он тайком выносил с хлебозавода свежеиспеченные буханки. Все понимали: надо как-то кормить детей, надо как-то жить.